Я задыхаюсь от боли, внутри будто кто-то схватил сердце и вот-вот вырвет из груди и может быть, это было бы даже хорошо.
Оказывается, душевная боль куда страшнее физической. Мне было больно. Когда я понял, что Марго предательница, когда Мэри погибла на моих глазах.
Но боль от измены, почему-то самая мерзкая. Она будто пролезает куда-то в самую глубь души и жалит, оставляя за собой яд.
Бессильно оседаю на кровать. Невыносимо тяжело. Грязно внутри. Меня не только ранят но и ранят грязью, которую не очистить. Это какая-то мерзкая метка внутри самого сердца. Её не вырвать, если только не умереть.
Как она могла? За что?!
Я думал, что она могла быть с другим, когда мы были в разлуке. Но не думал, что если узнаю о таком, мне будет настолько больно…
Мне никто не изменял. Я изменял часто, изменяли со мной. Но самому быть на этой роли не доводилось. Не представлял, что это за чувство.
Всё тело трясёт. Не могу думать ни о чём другом, как о том, что она была под другим. Пока меня не было дома, она была под другим мужчиной. Или, может, сверху? Принимала в себя чужого, наслаждалась этим.
Неужели, не могла выдержать месяца разлуки?! Одного месяца? И что, этот мальчик смог дать ей усладу, или она осталась недовольна? Сравнивала нас, и кто лучше? Было ли это один раз? Невыносимо!
Мы ужинаем. Она сидит передо мной счастливая, светится. Как можно быть такой спокойной, такой довольной, когда она поступила так подло?
Наверное, я сам виноват. Она же чувствовала что-то подобное когда изменил я. Когда она это видела.
Если ей было хоть вполовину также плохо как и мне сейчас, то какой же она обладает внутренней силой, чтобы просто выжить? Чтобы не наложить на себя руки, не зачахнуть как цветы рядом с ведьмой? Чтобы простить меня, и подпустить снова к себе?
Я ранен. Ранен страшно и навсегда. Никогда не плакал, даже после смерти Мэри. Но сейчас, глаза щиплет.
Не выдерживаю. Я спрашиваю про Эдгара. Наблюдаю за её реакцией.
Актриса! Так искренно удивляется. Хотя, может, я не угадал, и это не Эдгар. Какой-то другой мужчина? Кто? Кому она ещё могла отдаться? Не Саймон же?
В любом случае. Я узнаю, и я убью его. Точно его прикончу. И это будет медленно. За каждый миг удовольствия от тела моей жены он получит трижды адские муки. А Селена…
Опускаю взгляд и вилкой прохожу по тарелке. Селена беспокоится обо мне. Что-то спрашивает. Не могу быть с ней. Прощаюсь.
И самое мерзкое, самое страшное, что я люблю её по-прежнему. Если бы не любил, мне было бы плевать. Но нет, она нужна мне.
Это причиняет больше всего страдания. Я не могу её отселить. Не могу оставить. Я по-прежнему хочу её, я люблю её. Тело так тянется обнять, поцеловать, прижать себя, ощутить её аромат.
Но понимаю, что это будет ощущаться мне как ожог. Либо полностью сломать себя, принять роль униженного, обманутого рогатого мужа. Нет, так унижать себя я не позволю, даже ей.
Но и оставить её я не могу.
Я ухожу к себе. Пытаюсь заснуть, но не выходит. Дракон молчит, вообще не подаёт признаков жизни.
Распирает изнутри. Я не выдерживаю и хватаю стул, швыряю о стену с криком. Он разламывается на несколько кусочков. Один из них выглядит как кол.
Был бы я слабее, я бы точно воткнул его себе в сердце, чтобы хоть чем-то заглушить ту рану, что зияет в сердце. Чтобы больше не думать об этом, не решать что делать дальше.
Как же она могла?! Я причинил ей боль, да, но не до такой же степени!
Снова оседаю на кровать.
Нет, до такой. Такой же. Она страдала как и я. Даже хуже. Я не скрывал. Я делал это в её доме, в соседней комнате от её покоев.
Это знали слуги, горожане, почти узнала моя дочь.
Слишком маленькая чтобы понять, но ещё десяток лет, и она будет знать. И всегда будет знать, что я предавал её мать в своём кабинете на её глазах. А потом привел её в наш дом. Осквернил ей всё.
Снова в бессмысленной злобе, уже на себя, и на неё я бросаю в стену стул.