— Например? — поднял бровь Романов.
— Ну хотя бы всё, связанное с эротикой и сексом, — бухнул тот, — сейчас же эти темы под очень строгим запретом находятся.
— Надо подумать, — после продолжительной паузы отвечал Романов, — сейчас на этот вопрос нет никакого ответа, ни положительного, ни отрицательного.
— И ещё насчёт западных авторов хотелось бы узнать вашу точку зрения, — это главред Иностранки сказал, — что можно печатать, что нельзя? Например Стивена Кинга уже можно или подождать?
— Стивен Кинг… — задумался Романов, — вспомнил, видел кино по его книге, «Сияние» называется… кино сильное, без дураков, но темы у него слишком мрачные. В порядке эксперимента наверно можно напечатать что-нибудь одно… чтоб без чернухи.
На этом совещание как-то резко завершилось, а потом Романов вызвал к себе секретаря и продиктовал ему следующее:
— Коротича Виталия Алексеевича в кратчайшие сроки снять с должности редактора журнала «Огонёк» и отправить на историческую родину. Пусть выпускает там журнал «Ранок» или чем он там руководил… и чтоб на русском языке.
— А вместо него кого? — осторожно осведомился секретарь.
— Да хотя бы Проханова из Литературки, он в Огоньке должен прижиться.
— Ещё какие-нибудь распоряжения будут, Григорий Васильевич? — спросил секретарь, закрывая свой блокнот.
— Нет, больше ничего, — ответил Романов, затягиваясь сигаретой из пачки «Стюардессы», — напомните только, что у меня сегодня в плане стоит?
— У вас в плане… — лихорадочно пролистал другой блокнот секретарь, — у вас в плане посещение объекта Д-6… запланировано еще две недели назад.
— Это Метро-2 что ли? — переспросил Романов.
— Да, общеупотребительное название такое, хотя официально в документах он проходит как Д-6.
— А почему Д? — проявил неожиданный интерес начальник, — и где предыдущие пять?
— К сожалению, я не в курсе, — с виноватым видом отвечал секретарь, — может быть сопровождающие расскажут.
— Ведите, — распорядился Романов, — я весь в нетерпении узнать, наконец, что это за секретное метро. Вы остаётесь здесь, — скомандовал он офицеру связи с чемоданчиком, — я вернусь через пару часов.
— Не имею права, — было пискнул кавторанг, — по инструкции не положено…
— Я твоя инструкция, — осадил его Романов, — сказано сидеть тихо, значит сиди. В случае чего свяжешься с Ахромевым, но это уже в самом крайнем случае. Идём, — продолжил он секретарю.
В коридоре за ними автоматически пристроились двое рослых ребят из девятки, Романов помнил уже наизусть сопровождавших и поздоровался с каждым по имени.
— В пятый лифт, — сказал секретарь.
— Да-да, — ответил генсек, — совсем недавно с Виктором Васильевичем проходили по этому маршруту.
Кнопка вызова у лифта была закрыта железным коробом, который открывался только при наборе нужного кода. Один из охранников открыл коробку и вызвал лифт, который собственно стоял на этом этаже — никто им не пользовался за прошедшие две недели.
— Спасибо, Евгений, — попрощался с секретарём Романов, — дальше мы сами справимся.
Двери лифта закрылись и снова растворились уже на минус пятом этаже, судя по мигающему индикатору. Встречал всю компанию еще один военный моряк, но уже в чине контр-адмирала.
— Добрый день, Григорий Васильевич, — поздоровался он не совсем по-уставному, — моя фамилия Григоренко, я буду сопровождать вас во время осмотра объекта.
— Очень хорошо, товарищ Григоренко, — откликнулся Романов, — а по имени-отчеству вас как?
— Иван Денисович, — ответил тот.
— Во как, — озадачился генсек, — прямо по Солженицыну…
— Что-что? — не понял адмирал.