Мы повернулись туда, где несколько пар весело кружились в вальсе, и веселее всех — капитан и Лена. К сожалению, ни он, ни она не заметили, что в какой-то момент капитан, видимо, наступил на украшающие Ленино платье пышные оборки и оборвал их так, что теперь он, сам того не подозревая, танцевал как бы внутри платья.
— Господи! — воскликнула мама. — Гадкий старикашка!
— А он был прав, когда сказал, что вальс сближает, — отмстил Ларри. — Еще несколько оборотов, и они совсем сблизятся в этом платье.
— Может быть, мне стоит предупредить Лену? — спросила Марго.
— Я бы не стал, — ответил Ларри. — Думаю, так близко к мужчине она не была уже много лет.
— Ларри, опять ты за свое, — сказала мама.
В эту самую минуту Мегалотополопопулос лихим аккордом завершил вальс, Лена и капитан закружились волчком и остановились. Прежде чем Марго успела что-либо произнести, капитан отступил назад, чтобы поклониться партнерше, — и шлепнулся на спину, разорвав при этом Ленину юбку. На мгновение воцарилась жуткая тишина; изумленные взгляды присутствующих были прикованы к окаменевшей Лене. Наконец голос простертого на полу капитана развеял чары.
— Мать честная, какие дивные панталоны, — весело заметил он.
Лена издала истинно греческий вопль; леденящий кровь, точно удар железной косы о камень в траве, он сочетал негодование и жалобу с глубоким убийственным обертоном. Этот звук вырвался, так сказать, из самых недр ее голосовых связок; Галли Курчи могла бы гордиться Леной. Как ни странно, человеком, который бросился в прорыв и предотвратил угрозу дипломатического конфликта, оказалась Марго. Правда, избранный ею способ можно назвать излишне экспрессивным: сорвав с одного из боковых столиков скатерть, она подбежала к Лене и запеленала ее. И вроде бы все правильно, не выбери Марго скатерть, на которой стояли блюда с едой и большой канделябр на двадцать четыре свечи. Звон битой посуды и шипение тонущих в приправах и соусах свечей капитально отвлекли внимание гостей от Лены, и Марго, воспользовавшись суматохой, увлекла ее по лестнице на второй этаж.
— Надеюсь, теперь ты доволен! — укоризненно сказала мама Ларри.
— Я? А я-то тут при чем?
— Этот человек, — объяснила мама. — Ты пригласил его, и вот что он натворил.
— Что — хорошенько пощекотал ей нервы, — ответил Ларри. — Еще ни один мужчина не пытался сорвать с нее юбку.
— Не вижу в этом ничего забавного, Ларри, — строго произнесла мама. — И если ты хочешь, чтобы мы еще устраивали вечера, то без этого буйного старого распутника.
— Не переживайте, миссис Даррелл, вечеринка чудесная, — вступил Джиджи.
— Что ж, если вы довольны, остальное неважно, — смягчилась мама.
— Да жди меня еще сто воплощений, уверен, такого дня рождения не будет больше никогда.
— Это очень мило с вашей стороны, Джиджи.
— Вот только одно, — с чувством произнес Джиджи. — Не знаю, стоит ли говорить… но…
— Что? — спросила мама. — Что вам не понравилось?
— Не то чтобы не понравилось, — вздохнул Джиджи, — просто одного мне недоставало.
— Недоставало? — всполошилась мама. — Чего вам недоставало?
— Слонов, — с серьезным видом ответил Джиджи. — Самых больших четвероногих животных Индии.
Только звери
Глава первая
Заведение для зверей
Говорят, дети, которые мечтают водить поезда, на самом деле очень редко становятся машинистами. Если это верно, то мне несказанно повезло, ведь я уже в два года твердо и определенно решил, что буду изучать животных. Ничто иное меня не занимало.
Все годы, пока формировалась моя юная личность, я, как пиявка, держался за свое решение и доводил до отчаяния родных и близких, принося в дом всевозможных пойманных или купленных тварей — от обезьян до простых садовых улиток, от скорпионов до филинов. Озадаченные таким карнавалом фауны, родные утешали себя мыслью, что это у меня временное увлечение и скоро я вырасту из него. Но с каждым новым приобретением мой интерес к животным становился все острее и глубже, и задолго до моего двадцатого дня рождения я совершенно точно знал, кем стану: сперва буду отлавливать животных для зоопарков, а со временем, нажив на этом деньги, заведу собственный зоопарк.
Замысел этот не казался мне таким уж безрассудным или диким, но спрашивалось, как его осуществить. К сожалению, школ для начинающих звероловов не было, и никто из профессионалов не стал бы нанимать человека, наделенного только безграничным энтузиазмом и не имеющего почти никакого практического опыта. Вряд ли мне поможет, твердил я себе, если я приду и скажу, что выкармливал ежат или выращивал гекконов в жестяной банке. Зверолов обязан точно знать, как схватить за глотку жирафа или увернуться от атакующего тигра, а приобрести такой опыт, живя в приморском городке в Англии, было чрезвычайно трудно. Я только что весьма наглядно убедился в этом. Один мой знакомый, который, как мне было известно с его слов, взялся выкормить теленка лани, позвонил и сообщил, что его семья переезжает в Саутгемптон, поэтому он вынужден расстаться с этим прелестным домашним животным. Малыш, утверждал он, совсем ручной, хорошо воспитанный, и отец может привезти его мне хоть завтра.
Я не знал, как поступить. Мамы — единственного члена семьи, с некоторым сочувствием относившегося к моему увлечению дикой фауной, — в эту минуту не было дома, и я не мог спросить ее, как она посмотрит на то, что мой и без того уже обширный зверинец пополнится ланью, хотя бы и теленком. А владелец требовал немедленного ответа.