— Мадам желает рюмку дюбонне, — объяснил я, — а мне принесите еще бренди.
Я сел, и Урсула, наклонясь над столом, с чарующей улыбкой схватила двумя руками мою руку.
— Дорогой, разве это не романтично? — спросила она. — Мы встречаемся с тобой столько лет спустя в Венеции! В жизни не слышала ничего более романтичного, ты согласен?
— Согласен, — осторожно ответил я. — А где твой муж?
— Как? Разве ты не знаешь? Я развелась.
— Извини.
— Ничего, ничего. Это было даже к лучшему. Понимаешь, после ящура он, бедняга, был уже совсем не тот, что прежде.
Мне не помог даже прежний опыт общения с Урсулой.
— У Тоби был ящур? — спросил я.
— Да… ужасно, — произнесла она, вздыхая, — и он так и не пришел в себя.
— Еще бы. Но ведь ящур у людей — это, должно быть, большая редкость?
— У людей? — Она сделала круглые глаза. — Как тебя понимать?
— Да ведь ты сказала, что Тоби… — начал я, но меня перебил громкий смех Урсулы.
— Глупенький, — вымолвила она, хохоча. — Я говорила про его скотину. Все его племенное стадо, которое он выращивал годами. Ему пришлось всех зарезать, и это страшно подействовало на беднягу. Он начал водиться с недостойными женщинами, пьянствовал в ночных клубах, и все такое прочее.
— Вот уж никогда не думал, — сказал я, — что у ящура могут быть такие серьезные последствия. А Министерству сельского хозяйства известно про этот случай?
— Ты думаешь, это могло бы их заинтересовать? — удивилась Урсула. — Если хочешь, я могу написать им и рассказать.
— Нет-нет, — поспешил я возразить. — Я просто пошутил.
— Ладно. Теперь расскажи мне про твой брак.
— Я тоже развелся.
— Ты тоже? Дорогой, я же сказала, что это романтическая встреча. — Ее глаза затуманились. — Мы встречаемся с тобой в Венеции после расторгнутых браков. Совсем как в романах, дорогой.
— Вряд ли нам следует особенно зачитываться этим романом.
— А какие у тебя дела в Венеции? — спросила она.
— Никаких, — ответил я неосмотрительно. — Просто приехал отдохнуть.
— О, чудесно, дорогой, тогда ты можешь мне помочь! — воскликнула Урсула.
— Нет! — поспешил я ответить. — Это исключено.
— Дорогой, ты еще даже не знаешь, о чем я хочу тебя попросить, — жалобно молвила она.
— И знать не хочу. Все равно не стану помогать.
— Милый, мы столько лет не виделись, а ты сразу, даже не выслушав, так груб со мной, — возмутилась Урсула.
— Ничего. Я знаю по горькому опыту, на какие затеи ты способна, и вовсе не намерен тратить свой отпуск, участвуя в твоих ужасных махинациях.
— Ты противный, — сказала она, и губы ее задрожали, а синие, как цветки льна, глаза налились слезами. — Жутко противный… я тут одна в Венеции, без мужа, а ты не хочешь даже пальцем пошевелить, чтобы выручить меня в беде. Это не по-рыцарски с твоей стороны… ты гадкий… и… противный.