— Я опять вас обидел? — удивился он. — А инорита Линден, напротив, считает, что комплименты я делать умею.
Подавив желание ответить, что инорита Линден сказала бы что угодно, лишь бы понравиться нужному кавалеру, я сказала:
— Наверное, все приятные комплименты вы оставили на долю инориты Линден. Вы же не говорили ей про морщины?
— Разумеется, потому что у неё их нет, — согласился майор. — И у вас они сейчас почти незаметны. Право слово, инора Альдер, будь вы помоложе, я бы в вас влюбился.
Инор Альтхауз раскашлялся от неожиданности, я бы тоже, наверное, поперхнулась, если бы в этот момент ела. Но слова майора про исчезнувшие морщины отбили аппетит напрочь.
— Лучше не надо влюбляться, лорд фон Штернберг, я не завожу романы на рабочем месте.
— Но я вам это и не предлагал, — опять удивился он. — Я так, гипотетически, размышляю, что могло бы быть, будь вы моложе лет на двадцать.
— Смотрю, инорита Линден подействовала на вас определённым образом, — съехидничала я. — Морщины не замечаете, про любовь твердите, да ещё и пытаетесь придумывать комплименты.
— А всё, потому что жениться тебе пора, Вальдемар, — решил его дядя. — Как раз и время подходящее есть, и…
Он не договорил, но подразумевал точно подходящую невесту в лице гадкой Катрин, которая нацелилась на моего пациента. И не просто нацелилась, но и получила от него куда более приятные комплименты, чем я.
— Как раз не время, — отрезал майор. — Кому я нужен с нынешними магическими проблемами?
— Богиня, Вальдемар, если бы женились только маги, у нас в стране давно население бы закончилось. Обычные люди тоже влюбляются и создают семьи, зачастую ещё успешнее, чем маги.
— Рано вы списываете меня со счётов, дядя. — Майор резко встал, чуть не опрокинув стул, дошёл почти до двери в столовой, после чего повернулся и зло бросил: — Приятного аппетита. Инора Альдер, а вас жду после ужина.
Он ушёл, а инор Альтхауз укоризненно сказал:
— А всё вы, инора Альдер.
— Я?
— Вы подарили ему надежду, а ведь он уже почти смирился с потерей магии.
— Мне кажется, лорд фон Штернберг не из тех, кто смиренно ждёт своей участи. Он боец.
— Иной раз, инора, от того, что вы что-то делаете, ничего не меняется. А потом человек резко теряет последнюю надежду и впадает в глубокое уныние. Вальдемар не из тех, кто бегает по целителям, но ему пришлось получить множество консультаций. Вердикт был вынесен единогласно — магию не сохранить. Представляете, что теперь с ним будет, когда он всё-таки лишится магии?
— Возможно, ему не придётся впадать в уныние из-за её потери.
— Ох, инора Альдер. — С обычно доброжелательного лица инора Альтхауза пропало даже подобие улыбки. — Я также консультировался не у одного целителя по поводу племянника. В его случае потеря магии необратима. Вы пичкаете его зельями, но это лишь продлевает его болезненное состояние.
— Он вам сам сказал, что боли прекратились.
— Вы же прекрасно понимаете, что это самовнушение, инора Альдер. Прекращайте давать ему надежду, которой не суждено оправдаться, или я вас уволю.
Он даже кулаком по столу стукнул, что для такого мягкого инора означало высшую степень ярости. Но выглядело это не столь страшно чтобы я испугалась и сразу пошла ему навстречу в вопросе целительской помощи племяннику.
— Мы заключили с лордом фон Штернбергом договор, по которому я не имею права отказаться от процедур, поэтому, даже если вы меня уволите, мы продолжим исцеление.
Почему-то исцелить майора мне сейчас показалось куда важнее, чем добыть сокровище. Если удастся совместить оба этих дела — прекрасно, нет — выбор будет в пользу пациента.
— Богиня, какое исцеление? — уже с раздражением сказал инор Альдер. — Чистой воды шарлатанство.
— Не все методы, не принятые на вооружение целителями, являются шарлатанством, — возразила я. — Есть фамильные секреты, например которые никогда не станут общим достоянием. Инор Альтхауз, почему вы отбираете у вашего племянника шанс остаться магом?
— Единственное, чем я руководствуюсь, — благом Вальдемара, инора Альдер. Если бы я знал, что есть хотя бы крошечный шанс, что мой племянник останется магом, я бы никогда не выступил против, но этого шанса нет.
— Я бы не была в этом так уверена. Разрушение почти остановилось.