– Ой, ну ладно тебе, Лори. Они помогали сбежавшим пиратам, – он потер виски, будто от разговора у него разболелась голова. – Мы уже обсуждали мое поступление на службу. Нам действительно нужно снова к этому возвращаться?
– Обсуждали, действительно. Однако пару дней назад твой отец сказал мне, что ты все равно намерен сделать это. – Она ткнула его в мощную грудь. – А мне обещал, что подумаешь.
– Я подумал и принял решение.
– Идиотское, – у нее скрутило желудок от понимания, что он принял не то решение, на которое она рассчитывала.
– Оно мое, не твое.
Проходившие мимо работники порта замедляли шаг, блуждая взглядами по паре, ссорившейся посреди дороги. Луис заметил это и понизил голос.
– Понять не могу, почему ты так очарована Церулией. – Он склонил к ней лицо. После долгих часов копчения в отцовской лавке от него пахло дымком и горелым деревом. А когда станет лазутчиком – добавятся запахи огня и разрушения. – От пиратов одни неприятности. Они воруют. Убивают. Топят целые корабли с вооружением, необходимым для защиты нашего народа.
– Защиты нашего народа? От чего?
– От них.
Лорелея закатила глаза.
– Ты принимаешь на веру каждую историю, рассказанную пьяным матросом в кабаке? Да половина из них своими руками убивала людей. Я разочарована тем, что именно ты принимаешь за истину.
– Один солдат погиб во время побега Циллы Абадо. Он был мужем и отцом. Ее команда выставила наш флот на посмешище. Какие еще доказательства их порочности тебе нужны?
– Почему они вообще сразу решили повесить ее, Луис? В чем состояло ее преступление? В том, что она одна из них?
Луис неловко переступил с ноги на ногу.
– Сам их образ жизни несет насилие и хаос.
– Подобные обобщения ведут к ненависти, а ненависть к… – вздох Луиса прервал ее. Он отвернулся и прищурившись смотрел вдаль, будто там было нечто, что помогло бы ему придумать достойный ответ. Затем Луис стиснул зубы и повернулся к ней.
– Тебе всего семнадцать, ты слишком наивна. Поймешь однажды.
– Что, прости? – она стиснула зубы от закипавшего внутри гнева. – Не смей обращаться со мной, как с глупым ребенком. Ты старше всего на два года, а дружим мы всю жизнь.
– Лори, – Луис провел рукой по лицу, его уши пылали. – Прости, я… Это не твоя мать?
Лорелея отступила, ее лицо исказилось в замешательстве. Луис смотрел на что-то за ее правым плечом. И она предпочла бы стоять и спорить с ним до заката солнца, лишь бы не видеть свою мать на улице. Меньше всего им нужны были новые сплетни.
– Лорелея! – кричала ее мать. Это был крик ужаса, слишком знакомый. Она часто слышала его тихими ночами.
– Удачи, – сказал Луис, широко распахнув глаза.
– Лорелея! – снова закричала ее мать. В голосе чувствовалось некоторое облегчение, но он все еще был полон паранойи и страха.
Все глаза гавани устремились на Лорелею, ожидая ее реакции, надеясь, что она предпримет что-то настолько восхитительно ужасное, что можно было бы обсуждать неделями.
Дорогая Богиня, порази их прямо сейчас, пожалуйста.
Глаза Луиса расширились еще больше, его взгляд остановился на Лорелее.
– Мне пора возвращаться к отцу.
– Ты ужасный друг, – зарычала на него Лорелея. – Не вздумай бросить меня здесь.
Луис проигнорировал ее и приложил руку к уху.
– Слышала? Звучит так, будто он пытается поднять корову или кабана, или что-то… ужасно тяжелое, – он развернулся и поспешил прочь, махнув Лорелее через плечо.