- Ну да! – с этим он выудил из кармана пиджака маленький подарочный пакетик и протянул его ей.
Она высыпала его содержимое на ладонь, и улыбка озарила ее лицо.
- Боже, я действительно забыла! – Марго подцепила ошейник удивительной красоты на палец и рассмотрела на свету, - Какая прелесть! Вы правда летали за ним в Париж?
- Ну, не совсем летал, - Нарышкин смущенно опустил глаза, - Я его заказал друзьям, и те с радостью выполнили мое поручение. Разумеется, они бы и пальцем не пошевелили, если бы я не расписал в красках достоинства хозяйки Мао. А во Франции не принято отказывать красивым женщинам.
- Вот как? – она кокетливо повела плечами, - И что же вы им наговорили.
- Правду, - они покраснел, - Я сказал, что рядом с вами я забываю, кто я, и зачем приехал в Москву.
Марго примерила ошейник своему любимцу и осталась довольна.
- Чудно! – промурлыкала она, глядя, как стразы переливаются в собачьей шерсти.
Любимец отнесся к обновке индифферентно.
Далее нахваливать мужчину за преподнесенный дар было бы неприлично. В конце концов, он же не яхту ей презентовал. Да и вообще, Марго считала, что излишнее излияние благодарности в таких случаях, включая и яхту, и виллу, и полцарства, унижают женщину. Как будто она не достойна подарков, какими бы роскошными они не были!
Не зная, чем еще заполнить паузу, она спросила:
- И что же… вы действительно забыли, что приехали в Москву, чтобы подыскать подходящую развалюху, куда ваши вкладчики согласились бы вложить свои лишние деньги?
- Забыл, - с горячей готовностью согласился Андрей, - Иногда мне кажется, что я вообще перестал существовать как бизнесмен и как человек в обычном понимании этого слова. Когда я рядом с вами во мне живет лишь мужчина. Мужчина, который без ума от женщины.
Столь пылкое признание в любви способно выбить из колеи любую представительницу прекрасного пола. Но только не Марго. Во-первых, она не верила и половине сказанного, считая, что мужчина склонен всячески приукрашать свое естественное желание переспать с понравившейся ему дамой. Отсюда и серенады под луной и прочая романтическая чушь, которая, несомненно, вносит много приятного в обыденность повседневной жизни, но, по сути, является лишь иллюзией. А, во-вторых, ей было решительно плевать на любые душевные и физические терзания кроме своих собственных. И если другая женщина после таких слов готова была возблагодарить кавалера хотя бы пылким взглядом из-под стыдливо опущенных ресниц, то Марго лишь усмехнулась.
- Ну, а обедать вы будете? - спросила она, - Или мне придется есть в одиночестве?
Нарышкин в который раз за их недолгое знакомство почувствовал, что ему на макушку вылили ведро холодной воды. Он даже головой помотал, словно стряхивал с волос капли. Однако делать было нечего. Марго вновь ускользнула из ловушки, которую он продумал и расставил с такой тщательностью. Он рассчитывал хотя бы на ее смущение. Ему пришлось выдавить из себя улыбку, которая на этот раз получилась разочарованно-кислой, и заняться изучением меню. Официант принес первое из заказанных Марго блюд – греческий салат. При этом ее желудок подпрыгнул до подбородка, издав утробное урчание. Есть ей хотелось страшно. Тем не менее, она взяла себя в руки и холодно посмотрела на тарелку.
- Пожалуйста, не приносите все сразу, - сухо проговорила она, - Я не уверена, что съем все, что заказала. Впрочем, может быть вы, Андрей, согласитесь заказать то же, что и я? Ведь блюда, как я понимаю, уже начали готовить?
Официант бесстрастно кивнул. По опыту он знал, как выглядит голодный человек, и, опираясь на этот свой опыт, он мог с точностью сказать, что дама заказала ровно столько, чтобы насытиться. Но почему она вдруг решила вести какую-то странную игру – этого он пока понять не мог. Он работал не так уж долго официантом, а такие тонкости профессии приобретаются только с годами.
Нарышкину было все равно, что есть, поскольку голод, как, впрочем, и все остальные чувства у него атрофировались, едва он оказался рядом с предметом своей неуемной страсти. Низ живота опять налился свинцом, в коленях трепетала предательская слабость, а голова шла кругом. Он съел бы все, что ему предложили, не ощутив при этом никакого вкуса, и выпил бы несколько бутылок вина, совершенно не опьянев. Он согласился со всем, что ему предложили, хотя терпеть не мог жульен и суп с морепродуктами. Когда официант отошел, он понял, что нужно о чем-то говорить. И хотя все его мысли крутились вокруг прелестей Марго, он сделал над собой невероятное усилие и поинтересовался:
- Что-то выяснилось о пропавшем немце?
- О Густаве? Ничего, – она равнодушно пожала плечами и тут же сменила тему, заговорив с жаром, - Последнее время мне кажется, что все следователи Москвы сошли с ума. Они не видят очевидного!
- Что вы говорите? И что же они отказываются видеть?
- Как что?! Шпионский заговор, конечно!
- В центре которого ваш Густав? – усмехнулся Андрей.
- Хм… - она опустила глаза, - Я так не думаю.
- Вот как?! – изумился Нарышкин, на мгновение забыв о своих страданиях, - Но еще вчера вы были уверенны, что именно херр Шульц организовал шпионскую сеть на вашем заводе.
- Люди склонны менять свое мнение, если признают его ошибочным. Завидное упрямство хорошо лишь для баранов и ослов.
- Это понятно, но что вас заставило переменить свою точку зрения?
- Я подумала и пришла к выводу, что он не способен на шпионскую деятельность. Хотя бы потому, что он слишком заметный для шпиона. Рыжий, полный, крикливый… кому нужен такой шпион, который просто обречен бросаться в глаза! Ведь настоящий шпион должен быть неприметен постороннему глазу. Вы так не считаете?
- Мало ли какие уловки существуют у шпионов… - задумчиво изрек Андрей.