Петру Семеновичу не хотелось вдаваться в объяснения о причинах своего недуга. Конечно, он мог бы рассказать о том, что творится на заводе, приклонить голову к ее пышному плечу и поплакаться о своем тяжелом положении. Но что толку. Разве она может ему хоть чем-нибудь помочь. Только разнервничается. Придется потом ей скорую вызывать, всю ночь валидолом отпаивать и слушать, как она тяжко вздыхает сквозь сон. Раньше нужно было думать, когда он влезал в авантюру с Гусарской колбасой. А теперь… какой смысл нервировать еще и жену. На ней вон внук уже неделю висит, пока его родители в Греции загорают. Ей сейчас не до производственных проблем мужа. Поэтому он лишь кивнул и ответил:
- Ладно, сейчас померяю давление.
- Вот-вот, - она взяла конфету, отправила коробку обратно в комод и двинулась к двери, - И, если за 160-т обязательно выпей лекарство. Не дожидайся, пока оно подскачет еще выше.
- Хорошо, - согласился Петр Семенович, и дверь за женой закрылась.
Он тяжело поднялся и снова заходил по маленькому проему между кроватью и стеной.
Как он мог поддаться на уговоры такого ненадежного человека! Как он мог втянуться сам, и втянуть молодого парнишку в такое опасное дело. Он – который и копейки чужой за всю свою бухгалтерскую жизнь не присвоил, на старости лет тоннами крадет мясо. Кроме всего прочего, стыд-то какой!
Конечно, он бы не пошел на такое, если бы не долги сына. А уж потом и выбраться было никак нельзя. А Васька! Васька – совсем мальчика, чему он его научил?! Воровству! Он! Петр Семенович Барсуков – представитель старшего поколения, как пахан на зоне, право слово.
Главбух снова вытер пот со лба. А теперь вот он вынужден послать мальца на опасное дело. Не дай Бог чего, ведь его и посадить могут. Шуточное ли дело, забраться в чужую квартиру. Пусть и за колбасой, все равно это кража с незаконным проникновением. Семен Петрович вздохнул. Уж лучше бы у Васьки все получилось. Что-то он и сам не звонит, и на звонки не отвечает, а время-то уже за полночь.
Семен Петрович снова схватился за мобильный телефон, набрал номер и долго слушал протяжные гудки.
- Дома ты его оставил что ли? – пробормотал он и набрал другой номер.
«Абонент недоступен» - ответил ему механический голос. И интонация этого голоса главбуху показалась издевательской.
- Сволочь! Отключил телефон! – в сердцах прошипел он, - Сам все заварил, а теперь и знаться со мной не хочешь! Думаешь, если я тонуть буду, так промолчу?! Черта с два! Я тебя без всяких сожалений сдам, скотина паршивая!
В этот момент он вдруг почувствовал, как холод волной прокатился по позвоночнику. Голова неожиданно разболелась. А в висках застучало одной отвратительной мыслью: лаборант Лютиков хранил образцы гусарской колбасы в холодильнике, которых не нашли. Ведь его убийство очень похоже на заметание следов. И отсюда следует прозрачный в своей логичности вывод: если следы заметают, то и Васька, и сам он – прямые участники авантюры, являются теперь персонами нонграта.
Он схватил мобильный телефон и дрожащими пальцами снова набрал номер своего молодого подельника.
***
Марго нажала кнопку пятого этажа, лифт захлопнул двери и устремился вверх.
- Я не понимаю, зачем мы едем, - Нарышкин изо всех сил старался казаться равнодушным, хотя делать это в замкнутом пространстве наедине с вожделенным объектом своей неуемной страсти было практически невозможно, - Вы же сами сказали, что в его окнах свет не горит.
- Хм… - она пожала плечами, - во-первых, я могла ошибиться. Мы всего-то один раз заезжали к нему с Тимочкой, когда собирались на танцы. А, во-вторых, Густав может элементарно спать.
То, что для Марго не составит никакой проблемы разбудить человека посреди ночи, дабы поинтересоваться, не является ли тот шпионом, Андрей даже не сомневался. А потому прекратил задавать вопросы и просто ждал, когда же чертова дверь откроется, и тем самым пресечет его пагубные мысли о грубом изнасиловании беззащитной женщины.
Мао в ее руке приоткрыл один глаз, и покосился на ухажера своей хозяйки. А потом словно понял, о чем тот думает, недвусмысленно зарычал.
- Ну, дорогой мой, - ласково проворковала Марго и погладила его по розовому хохолку, - Я тоже не слишком люблю этого немца. Но мы у него долго не задержимся, не переживай.
«Может мне покрасить челку в розовый цвет? – неожиданно пришло в раскалывающуюся болью голову ее несчастного спутника, - Может тогда у меня появится шанс если не на любовь, то хотя бы на человеческое ко мне отношение?!»
Двери лифта раскрылись.
- Приехали, - Марго вышла на площадку и огляделась. После чего не слишком решительно заявила, - Кажется, дверь была слева от лифта. Хотя я точно не помню, тогда мы уже успели выпить с Тимочкой бутылку шампанского.
- В таком случае, лучше подождать до утра, а то перебудим всех соседей, - Нарышкин потер виски и тоже огляделся. Квартир на площадке насчитывалось три, и две слева от лифта, - Или позвонить вашему немцу. Он сам и откроет.
Марго задумалась, потом усмехнулась:
- Странно, мне такая мысль в голову не приходила. Наверное, для меня она слишком уж рациональная. Впрочем, я все равно не знаю ни одного телефона Густава. А до завтра я ждать не желаю. И весьма некрасиво с вашей стороны настаивать в данной ситуации на обратном.
Нарышкин понял, что дальнейшие препирательства настроят его даму против него, а потому прикусил язык. Тем временем Марго решительно двинулась к одной из дверей слева от лифта и так же решительно нажала на кнопку звонка. В квартире раздались трели, которые не прекращались, пока из-за двери злым и сонным голосом не осведомились, какого хрена кому-то нужно посреди ночи.
- Можете не открывать, - Марго фыркнула, - и так понятно, что у вас нет ничего общего с изысканной Европой. Идите и спите дальше.
За дверью начали гневно отвечать, попутно посылая Марго не то в эту самую Европу, не то еще куда подальше, но она и не думала слушать. Она надавила на кнопку соседнего звонка. На этот раз ответили быстрее, минут через пять.