- Я ваши деньги у кассы не пересчитываю, - Тарасов сдвинул брови, чтобы настроить собеседника на серьезный лад.
Рубцов по своему обыкновению не мешать начальству молчаливо оглядывал блокнот, лежащий на переговорном столе.
- 20 тысяч р-рублей, - удивленно ответил Ярославцев и испуганно сглотнул.
- Ну, не Бог весть что, хотя жить можно, - не очень уверенно заметил Тарасов, которому еще не приходилось жить на такие деньги в месяц, но он полагался на мнение главного бухгалтера завода, который считал, что рабочим на предприятии платят очень хорошо.
- А я что, р-разве я жалуюсь? – заблеял работник, - Я и этим профантюрам сказал, мол, отвалите от меня к этой матери… простите, - побледнев до синевы, закончил он.
- Профантюрам, это еще кто такие? – не понял Тимофей.
- Ну, те, кто подначивают к забастовке. Профсоюзные деятели, мать их… простите.
- Н-да… - Тарасов глянул на начальника охраны, - Значит, у нас на заводе еще и забастовка зреет. А вам что-нибудь об этом известно, господин Рубцов?
- Да у нас вечно что-нибудь да зреет, - лениво отозвался тот, не сводя глаз с блокнота, - То забастовка, то бунт, то демонстрация. Мы же корнями сидим в пролетарском прошлом, чего же вы хотите, господин директор.
- Я хочу быть в курсе всех назревающих конфликтов, - прорычал Тимофей.
- Тогда вам некогда будет решать текущие дела предприятия. Только и будете, что сидеть в профсоюзе, да выяснять с ними отношения. Уж лучше я сам с ними разберусь, - тут он, наконец, оторвал вожделенный взгляд от блокнота и строго посмотрел на Ярославцева, - Потом зайдешь ко мне скажешь фамилии этих профантюр.
- Я-я, не стукач! – с вялой гордостью заявил работник.
- Значит пособник, - заключил Рубцов и, схватив блокнот, притянул его к себе, - Как бишь твоя фамилия?
- Я согласен, - быстро сдался Ярославцев.
- Вот и отлично, - начальник охраны показательно швырнул блокнот в корзину для мусора и уставился на лежащую на столе ручку Parker.
- Ладно, с профантюрами мы разобрались, - Тарасов сурово посмотрел на работника, - А теперь, господин Ярославцев, выкладывайте, что это вы вчера записывали и подсчитывали в пельменном цехе?
- Я? – тот присел на трясущихся ногах.
- Если бы это я делал, я бы вас не спрашивал, - назидательно проговорил директор, - Давайте, Ярославцев, выкладывайте.
- Но я же не нарочно! Я не н-нарочно! – вскричал несчастный и сложил руки как для молитвы.
- Послушайте, господин директор, не давите вы так на рабочий класс. Смотрите, того и гляди, он сейчас проорет «Не вели казнить!» и рухнет на колени, - добродушно хохотнул Рубцов и обратился к страдальцу, - Рассказывайте, Ярославцев, на кой хрен вам понадобился калькулятор и откуда вы узнали, что им не только гвозди заколачивают?
- Я нечаянно… - проныл тот, - Я хотел сделать все, как велел херр Шульц, но у меня рука дрогнула. Я засыпал на полкило больше.
- Это у вас сильно дрогнула, - заметил Тимофей, - Чего засыпали-то?
- С-соли…
- Хорошо, что вам нитрат натрия заливать не позволяют.
- Как не позволяют, - возмутился Ярославцев, - Я его в каждую партию лью.
- Слушайте, так вы на передовой, - изумился Тимофей, - А знаете ли вы, что нитрат натрия это яд, и если его перелить, то можно пол-Москвы на тот свет отправить?
- Еще бы! – не без гордости ответил работник, - Я осторожненько.
- Ну, а солью что приключилось? - решил не вдаваться в подробности по поводу использования нитрата натрия директор.
- Да ведь сыпанул-то я не со зла. Вот и решил исправить. У нас инструкция, рецепт то есть: сколько того, сколько сего… А раз я соли пересыпал, надо было исправлять. Я и решил, подсчитаю, сколько остального нужно пересыпать и добавлю. Получится в общем больше на полкило. Делов-то!
- Получилось?