— Я только хотела узнать, как Николай Петрович. С утра не могу ему дозвониться. С ним все в порядке?
— Не знаю. Все нормально вроде, — ответила Надежда. — Не звонила еще сегодня Коле.
«Ну конечно. Тебе не до него! — со злостью подумала Илона. — И что эта быдло-баба делает рядом с таким интеллигентнейшим человеком?»
— А вы чего ему так часто звоните?
Илона опешила от столь неожиданно грубого вопроса.
— Потому что я беспокоюсь о здоровье моего коллеги и близкого друга! — ответила Илона с вызовом.
— Насколько близкого? — музыка, наконец, стала тише, и Илона услышала в голосе Крыловой открытое недовольство.
«Ой, все!» — Полянской захотелось бросить трубку, не говоря больше ни слова, но не стоит опускаться до уровня этой хабалки.
— Настолько, чтобы переживать о нем, Надежда Яковлевна! Прошу прощения.
Внутри все кипело после этого короткого диалога. Выдохнув, Илона посмотрела на свой чай, который принесли, пока она разговаривала. Очень кстати. Несколько глотков помогли почувствовать себя значительно лучше. Теперь нужно решить, что делать дальше.
Расплатившись на кассе, Илона поспешила на улицу, поймала такси и с колотящимся от тревоги сердцем направилась в больницу. Начало двенадцатого. Можно успеть до тихого часа и все же попытаться выяснить, что с Николаем Петровичем.
Бегом поднявшись на четвертый этаж, она толкнула уже знакомую ей дверь гастроэнтерологии.
— Эй, вы куда? — окликнула ее медсестра с поста.
— К Крылову Николаю Петровичу, — переводя дыхание, выпалила Илона.
— К нему нельзя. Он в реанимации.
Что?! Эти слова заставили Илону замереть на месте. Медленно развернувшись, она сделала несколько шагов в направлении говорившей девушки.
— В реанимации он, — повторила медсестра.
— А что случилось? — Илона сунула в карманы внезапно похолодевшие руки.
— Можете с лечащим врачом переговорить. Андрей Олегович на месте, — девушка указала на кабинет заведующего отделением.
«Странно… Сегодня же воскресенье! Работает без выходных? Похвально!» — подумала Полянская и, кивнув медсестре, приблизилась к двери и уверенно постучала.
Через мгновение на пороге появился доктор Вильнет.
— Чем могу помочь? — спросил он вполне дружелюбно, хотя во взгляде читалось холодное равнодушие.
Илона не стала заострять на этом внимание. Нужно узнать, что с Крыловым. Вопрос сугубо профессиональный, поэтому как он там на нее смотрит — дело десятое. Она приняла молчаливое приглашение войти и села на стул перед рабочим столом врача.
Андрей Олегович закрыл дверь, что-то быстро глянул в телефоне, после чего устроился в кресле напротив Илоны. За эти несколько секунд она успела осмотреться. В принципе, обычный кабинет врача, ничем не отличающийся от множества других подобных. Стол справа от окна, черное кожаное кресло с высокой спинкой, ноутбук и совсем мало шкафов. Зато целая стена с благодарственными письмами, грамотами и дипломами в деревянных рамках. Интересно, за какие такие заслуги? Но разглядывать было некогда. Доктор уже внимательно смотрел на нее, вертя в руках авторучку «паркер».
— Андрей Олегович, я пришла справиться о самочувствии Крылова Николая Петровича. На мои звонки он не отвечал, вот я и забеспокоилась… — произнесла Илона. — Мне сказали, он в реанимации. Без сознания?
— К сожалению, Николаю Петровичу стало хуже, и мы перевели его в отделение интенсивной терапии под постоянное наблюдение. Не беспокойтесь, — он устало выдохнул, словно намекая, что посетительница отнимает у него время.
— Но он не отвечал на телефон! Если бы он был в порядке, он бы ответил! — продолжала настаивать Илона. — Я даже его жене позвонила. Но она, кажется, как-то не очень сильно переживает…
— А вы почему так тревожитесь? — чуть склонив голову набок, Вильнет с любопытством взглянул на Илону. — Насколько я знаю, вы коллеги.
Илоне показалось, что он не закончил мысль. Вероятно, подразумевалось, что они всего лишь коллеги, то есть ничего личного.
— Понимаете… — начала она. — Нас объединяет профессиональная сфера. Я сначала была его студенткой, потом дипломницей, потом аспиранткой, пока не стала коллегой по кафедре. И все это время он был добр, заботлив, помогал, поддерживал везде и во всем, поэтому для меня он очень близкий человек.