Пройдя долиной смертной тени (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она посмотрела на Филиппа и тихо рассмеялась. Его лицо было так близко сейчас.

— Что, неплохая сталкерша из меня вышла? Я не могла не думать о тебе всю неделю. Срывалась на клиентах в кафе, так что отпуск у меня, можно сказать, вынужденный. Я постоянно вспоминала.. Ну, — Сербская даже смутилась. — Тебя и то, как ты на меня смотрел. Ты — самый необычный из всех, кого я встречала.

Сидеть с Марией на коленях было приятно. Очень приятно. У Филиппа не так много в жизни было тактильных радостей, и присутствие Сербской ошеломило его. Никогда ещё Филипп не ощущал себя настолько нужным кому-то. И это подкупало. Но одновременно и рождало мысли о том, а что будет, когда потребность в нем кончится? Что тогда? И не готовый к этому молодой человек уже начинал страдать. Ещё ничего не было, а страдание уже было — этого ведь всегда достаточно.

— Необычный… — проговорил он. — Знаешь, очень хочется иногда быть самым обычным. Ничего хорошего в этой необычности нет — все это от лукавого. Все для того, чтобы погубить душу, смущать. Я сейчас не о тебе…

Филипп как-то шумно вздохнул и ласково погладил девушку по щеке.

— Может быть поэтому я так и рвусь в монастырь. Просто хочу быть там, где не нужно… Можно просто быть и доживать, понимаешь? Сердце уймется.

Он вспоминал древнюю притчу о послушнице, которую родитель забрал из монастыря. Она была отправлена туда ещё ребенком, смущаемся бесом, но обитель исцелила ее. Когда же девицу насильно выдали замуж, бес снова проснулся и погубил ее, сделав самой большой душегубицей. Вот и с ним точно так же — в обитель его гнало собственное нутро. Но теперь уже поздно. Он сопротивлялся, но знал, что теперь уже поздно. Они все ещё очень пожалеют о том, когда бес проснется.

Боже, пастырь мой, молю тебя — сдержи врага дланью своею. Не дай пасть мне, рабу твоему, и наставь меня на путь спасения. Господи Иисусе Христе, спаси помилуй мя. Спаси, Господи Вседержитель мой.

— Не забивай себе голову, — вдруг дернув головой, улыбнулся Филипп. — То все… Не весело и не интересно.

Мария слушала Панфилова, тут же прильнув к его руке, стоило ему коснуться ее. Даже глаза прикрыла. Ей нравилось слышать звук его голоса.

— Не правда, мне очень интересно, — возразила она. — А что до веселья — я бы хотела разделять с тобой и грусть, и боль. Но.. Тебе не кажется, что эти губительные мысли и дальше сжирали бы тебя в монастыре, хотя при этом ты был бы лишен всего? Не хочу, чтобы это звучало эгоистично, я не ради себя тебя отговариваю.

Сербская тихо посмеялась.

— Хотя, может, и ради себя немного тоже. Знаешь, в нашу первую встречу ты спросил меня, почему я блудница, а потом ещё по боль в моей душе. Так вот — ты был прав. На все это меня толкает пустота огромных размеров. Вот здесь, — девушка коснулась своей груди. — Но я не хочу быть такой. Я хочу счастья и покоя. И ты первый, с кем я все это чувствую. Отец Сергий вчера сказал мне, что Бог для каждого из нас приготовил свой путь. Я, конечно, не сторонница веры в судьбу, но что, если?…

Мария пожала плечами.

— Думаешь, бес бы меня не оставил там?

Вполне здравое замечание. Сам Филипп не думал об этом. Он нередко думал только о том, что ему хотелось думать, а не о том, что могло бы быть в действительности. Огромная разница, между прочим.

— Это толкало меня искать покой в Боге, — задумчиво проговорил Панфилов, когда речь зашла о давних его словах. — Но сейчас мне кажется, что Господь от меня отвернулся.

Перед внутренним оком тут же возник Елисей. Сердце неприятно и часто забилось.

— А ты не думала над тем, что бы ты хотела делать теперь?

Он ведь и сам не знал, чего хотел бы.

Марию забавляло то, как по-детски непосредственно парень говорил о бесах, но теперь уже в куда более добром ключе. Она потрепала его по волосам и ответила:

— У тебя прямо под боком такой шикарный настоятель в храме, а ты погружаешься в тяжкие думы сам. А чего хочу я? — вновь горьковатая усмешка. — Любить тебя. Пока больше ничего не хочу.

Эти слова так легко слетели с ее губ, но Марии не было страшно это говорить. Волнительно до ускоренного сердцебиения, но впервые не страшно. Напротив — признать свои чувства для нее стало неким успокоением. Пожалуй, надо будет и самой снова поговорить с батюшкой.

Вся дерзость Филиппа, все его раздражение куда-то делось — иссякло. Пусть даже для того, чтобы набраться снова. Но пока молодой человек ощущал себя спокойным — жалкая, жалкая ложь самому себе. Тебя обманывать не надо — ты сам обманываться рад.

— Думаешь, у нас получится? Или это что-то как в глупом анекдоте про монастырь или попа?

Панфилов попытался рассмеяться, но смех его вышел жалким и грустным. Он обнял крепче девушку, усадил на своих коленях поудобнее. Сейчас присутствие Марии дарило странное удовольствие — далекое от сексуального. Просто на душе стало внезапно тепло.

Обман, обман, все обман.

— Я умру, если будет иначе, — отчего-то вдруг зашептала Сербская, смотря на Филиппа взглядом умиротворенным, но полным обожания.

Она не лукавила и не пыталась манипулировать. В кои-то веки. Она просто говорила то, что чувствует. Мария ведь и впрямь воспринимает его, как нечто божественное, сошедшее на нее. Как свой последний шанс. Ненормальная.

***