Котя ворвался красный, весь в снегу.
— Вот эта самая девочка к Зине шла, — заговорил он возбужденно, показывая на Галю, — а там одна девчонка пристала ко мне, что это моя сестра! В таком капоре девчонка. И не верит, говорит: «Ты на нее похож!» А ты мне, бабушка, говорила, что я на дядю Степу похож! Что ж мне, на всех людей похожему быть?
— Оба вы и похожи на Степу, — ответила бабушка и торопливо пошла из комнаты.
— Котька, ступай почистись! А вы, девочки, идите играйте.
— Мальчиком я Степана не знал, — задумчиво проговорил Леонид Иванович, когда девочки вышли. — Но эта девочка и взрослого его напоминает. Ты разве не находишь?
— Сама я не подумала, а как мама сказала, так вижу: и верно. Но, может быть, нам так кажется? Случайное сходство? Тип, безусловно, тот же. У Степы были такие же карие глаза, глубокий разрез… И форма лица…
Вошла бабушка и протянула дочери и зятю две выцветшие фотокарточки:
— Тут Степочке одиннадцать лет, а вот здесь десять, в третьем классе снимали. — Бабушка утирала слезы.
— Нос у девочки потоньше, — промолвил Леонид Иванович, рассматривая фотографию. — Но вообще… Поразительно!
Они посмотрели друг на друга.
— Да что же это такое? — тихо воскликнула Ксения Петровна.
Личное дело Макушевой Галины
На столе директора детского дома лежала раскрытая папка: «Личное дело воспитанницы Макушевой Галины Викторовны». Родители Зины и Коти Черенковых вчитывались в каждую бумажку.
— Справки из милиции, из детского распределителя, из Дома ребенка… И везде «Галя Макушева», а наша ведь Леночка или Гуля, как ее называли, Емельянова. Ничего нам эти бумаги не дают. — Ксения Петровна сокрушенно покачала головой. — А ведь похожа она на Степу и правда поразительно!
— Детский дом ничем больше вам помочь не может, — сказала Мария Лукьяновна. — Но советую все-таки сходить в то отделение милиции, откуда девочка попала в распределитель. Может быть, там записаны еще какие-нибудь подробности. Они же просто дают выписку…
— Времени-то много прошло! — заметил Леонид Иванович.
— Архивов не выбрасывают. Это отделение милиции в районе Лиговки… Кстати, вы говорили, что ваша маленькая племянница до исчезновения жила именно в этом районе?
— Да, но пропала она в Таврическом саду, — сказала Ксения Петровна.
— А называла она своего отчима папой?
— Называла. Но почему вы спрашиваете?
— Помнится, вы говорили, что его зовут Виктор Анатольевич, а у нашей Гали отчество «Викторовна». Конечно, это может быть чистым совпадением…
— Как вы наблюдательны! — сказал Черенков. — Нам и в голову не пришло.
— Не будем строить догадки. Надо попытаться еще раз все выяснить… А по воскресеньям к вам в семью Галя пусть ходит. Она приходит от вас всегда такая радостная. И Зину мы уже давно знаем, — Мария Лукьяновна улыбнулась.
— Избалованная она у нас, — смущенно призналась Ксения Петровна. — Но с Галей она очень хороша: во всем старается ей уступить, даже угодить.
— Очень это нашей Зине полезно — кому-то уступать, — добавил Леонид Иванович.
За воротами детского дома Черенковы постояли в раздумье. Потом пошли потихоньку.
Синели снега. Мутная мгла спускалась на город.
— Знаешь, что я придумала, — сказала Ксения Петровна. — Давай завтра сразу после работы съездим к этой тетке Олимпиаде, с которой Гуля была в саду. Пусть она расскажет, как все было!
— Съездим, если хочешь. Ты, главное, не волнуйся. Даже осунулась за эти дни…
— Маме пока ни слова, что мы выясняем, — попросила Ксения Петровна. — А знаешь, она Галю «Гулей» называет.