Дроу ответила тихим, грустным голосом:
— Да. Кожа девочки покрыта мелкими зелеными полосами по следам вен. Болезнь "Гнев Леса". Последняя стадия. Кровь человека все больше зеленеет, он начинает испытывать страшные муки, но сил у него нет. Даже на то, чтоб молить о смерти.
— Мне показалось, что там совсем ребёнок. Как так?
— "Гнев Леса" — это болезнь полукровок. Детей Эльфа и человека. Она ужасна по двум причинам. Первое. Приходит, когда захочет. Сразу или через сотни лет, когда все забудут, что в роду был эльф. Второе. Эльфы — единственные, кто умеет делать лекарство, и они не любят дальних родственников-полукровок. Потому цены, порой, назначают безумные.
— Как спасти этого ребенка?
— Убить.
— Серьезно?! А ещё?
— Убить. "Гнев Леса" излечим только до момента, пока кровь не позеленеет. Дальше агония и смерть.
Я закрыл глаза и тихо выругался. Посмотрел на дроу:
— У нас умели кровь у людей менять. Что, если порезать мелкую. Выпустить грязную кровь и на ее место влить чистую?
— Можешь попробовать. Но что будешь делать с отравленными внутренностями?
Я скривился от вариантов. Но вспомнил другое:
— Староста пытается достать лекарство.
— Он не знает всего о болезни. А эльф, что решил ему продать лекарство, не скажет правду. Эльфы разные. Возможно, этот ненавидит полукровок.
Я уставился на звезды. Как было бы просто, убить Старика в лесу. До того, как дошел до "Сокола", до того, как я узнал о его истории. Что могло быть такого в его истории, что наемник посчитал правильным, а людям нельзя об этом говорить? Как Староста деревни мог оскорбить Графа, Стражника? И кого там еще? И как это связано с дочкой его?
Потряс головой, прогоняя лишние размышления. Хватит. Пришла пора решать:
— Танисса, скажи, ты хочешь узнать больше? Ты рада тому, что мы уже узнали?
Дроу ответила:
— История Старика мне безразлична, а история девочки подошла к концу. Вопрос лишь в том, сколько ей страдать?
Я смотрел на звезды:
— Есть шанс её спасти?
— Нет. Я убийца. Мои знания о том, как убивать или спасти Себя.
Снова тишина. История замерла, ожидая нашего решения. Странная, кривая и местами ужасная, она с издевательской улыбкой ждала нашего неверного выбора. Я обратился к дроу:
— Ты хочешь убить девочку и спасти от мучений?
— Да.
— Пришла пора хоть попытаться поступить правильно. Сними с одной из стрел наконечник. Заточи древко. Ударь через нос в мозг. Так Старики, не увидев раны, могут решить, что болезнь прибрала внучку. Дальше просто. Они совсем угаснут в горе, и Старосту выберут другого, деревня сможет получить шанс развиваться без обезумевшей от горя Главы. Или Староста, чтоб спастись от горя, погрузиться в работу с головой и деревня снова получит шанс развиваться дальше. Девять смертей, возможно, будут забыты, не оставив следов.
Танисса кивнула и достала из колчана стрелу. Взяла метательный нож и приступила к подготовке:
— Понимаю теперь, почему ты говорил про имена. Почему лучше сразу убивать, не зная кого и за что. Я так жила. Было проще сразу разорить логово и идти дальше. Не знать странностей и не искать ответы. Не знать, сколько на самом деле будут страдать из-за одного убитого. Я пролила "реки крови". Теперь, оглядываясь, спрашиваю себя: " Насколько глубоки те реки крови?"
Я промолчал. Этот вопрос ответа не требовал. Мы дождались, когда в комнате станет тихо. Дроу заглянула и убедилась, что старик так и уснул с краю на кровати внучки. Танисса убрала все лишнее, что могло издавать звуки, я подставил руки, чтоб удобнее было залезть. Тихо, не издавая не звука, дроу подошла к кровати и ударила. Девочка даже не вздрогнула. Дроу забрала стрелу. Покинула комнату. Мы решили остаться на утро. Требовалось ещё сказать людям слова, задать направление их горю и ярости.
Утром мы выполнили зарядку, умылись и поели за одним столом с семьёй, что нас приютила. Я постарался чуть напугать мальца рассказами о гоблинах, чтоб он не мечтал о подвигах. Танисса, как могла, терпеливо отбивалась от маленькой девочки, что просила показать магию, даже мать и отец не могли успокоить дитя. Вскоре дроу сдалась и на маленькой деревяшке начертила знакомые мне символы. Вскоре они почернели, и над ними заколыхался темный туман. Стоило Таниссе убрать руку, все исчезло. Девочка захлопала в ладоши и тоже схватила деревяшку. Ничего похожего не произошло. Дроу сказала, что так могут только взрослые и умные. Ей показали язык, бросили не работающую игрушку и убежали во двор с братом. Танисса подняла упавшую деревяшку и замерла. Посмотрев на мать тихо заговорила: