Нахмурившись, я посмотрела вниз и быстро прикрыла грудь рукой. — Вы, должно быть, издеваетесь, — огрызнулась я. Мой промокший спортивный лифчик был прозрачным. Что еще хуже, так это то, что от кондиционера у меня затвердели соски.
В ужасе я также посмотрела вниз на свои леггинсы. Спереди все было в порядке. Я покрутилась, пытаясь рассмотреть свой зад. Я не могла сказать наверняка. Они были не такими мокрыми, как лифчик, но это меня не успокаивало. Чувствуя себя неловко, я прижала бутылку с водой к заднице и помчалась через спортзал.
Оба близнеца болтались у стойки регистрации. Крид сидел и поворачивал рабочее кресло из стороны в сторону, разговаривая с Кольтом, который стоял ко мне спиной.
Заметив меня и мое бедственное положение, Крид нахмурился. — В чем дело? — спросил он, когда я подошла.
Не в настроении объяснять, я убрала руку с груди, чтобы показать ему. В этот момент Кольт обернулся, одновременно отпивая из бутылки с водой. Его глаза на миллисекунду встретились с моими, а затем опустились на мою грудь. Как только он увидел, в какой затруднительной ситуации я нахожусь, вода брызнула у него изо рта. Они оба уставились на мою грудь — Кольт при этом вытирал подбородок.
Издав разочарованное ворчание, я быстро прикрыла грудь и бросилась к офису Нокса. Во время моего побега, Кольт следовал за мной по пятам, и я услышала, как Крид кричит, чтобы кто-нибудь прикрыл его на стойке регистрации. Я ворвалась в кабинет Нокса с облегчением, что его собеседование закончилось. Все еще прижимая руку к груди и прикрывая зад бутылкой, я направилась к своей спортивной сумке.
Мое разочарование резко возросло, когда я не увидела ее на стуле, где оставила. Я покрутилась в поисках, и нигде ее не найдя, взглянула на Нокса. — Где моя сумка?
Он как-то странно посмотрел на меня. — Что случилось?
В этот момент вошел Крид и встал рядом с Кольтом, который с сочувствием наблюдал за мной.
Я снова опустила руку с груди. Не было смысла прикрываться. Все в комнате были близко и интимно знакомы с моими сиськами.
Нокс поднял брови и откинулся в кресле. — Не в первый раз вижу, как подобное происходит с белой спортивной одеждой.
— У меня есть другая белая спортивная одежда, и она не просвечивает. — Это означало, что люди, которые сшили ту, что была на мне сейчас, использовали некачественные материалы. Я издала еще один звук разочарования, который был на грани хныканья. — Я только что засветилась перед кучей людей на дорожке, и кто знает, сколько человек видели мою задницу, если она и там прозрачная.
— Повернись, и мы посмотрим, — сказал Крид.
Я сделала, как он велел, и отодвинула свою бутылку в сторону.
— Не похоже, что это так, — сообщил Кольт.
— Наклонись и дотронься до пальцев ног, — приказал Крид. — Может быть видно с натянутой тканью.
Я снова сделала, как было велено, и коснулась пальцев ног.
В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина.
— Ну, это прекрасный вид, — сказал Крид.
Хлопнув себя руками по заднице, я выпрямилась и развернулась к ним лицом.
— С каких это пор ты носишь стринги? — спросил Крид.
Мои щеки пылали. — Я надеваю их, когда мои леггинсы недостаточно темные или слишком тонкие, чтобы скрыть линии трусиков.
— М-м-м, — промычал Крид. — Есть ли шанс, что ты продемонстрируешь их мне позже?
Когда я думала, что не смогу стать еще краснее, они любили доказывать, что я ошибаюсь.
— Крид, — полусерьезно отчитал его Кольт, изо всех сил стараясь не улыбаться.
Это не остановило поддразнивания Крида. — Или ты можешь раздеться сейчас и показать мне. В любом случае, не похоже, что много чего не видно.
— Крид. — На этот раз это был Нокс, и это было далеко не полусерьезно.
— И как бы я их продемонстрировала? — проболталась я, восставая против Нокса. Я знала, что мне нужно быть терпеливой, но я бы солгала, если бы сказала, что ни капельки не злюсь на него. Я сделала что-то, что беспокоило его, или это было что-то во мне. В любом случае, дело было во мне, и он отказывался говорить со мной об этом. — Ты хочешь, чтобы я щеголяла, как на подиуме? Или ты хочешь, чтобы я станцевала и действительно продемонстрировала их со всех сторон? — Я гордилась тем, насколько серьезно звучал мой голос.
Ошеломленные и молчаливые. Вот какими они были, когда целую минуту таращились на меня, разинув рты.
Крид первым пришел в себя и ухмыльнулся, что грозило обернуться непристойным поддразниванием против меня. — Я голосую за грязные танцы.