У магистров уровень магии и мастерство её владения было на порядок выше нашего, так что мы, торопливо скидывая вещи в сумки, с одинаковым восторгом и благоговением проследили за тем, как открывается портал.
Брошенная Йозефом печать ударилась о стену тёмно-фиолетовым ромбом, от которого во все стороны поползли лучи, выстраиваясь в сложный рисунок. Половину значений мы даже не видели никогда!
Едва замкнулся внешний контур, печать полыхнула жаром, дошедшим даже до находящейся в пяти метрах меня, и засияла ровным насыщенным фиолетовым светом, говоря о том, что портал сформировался и полностью готов к работе.
— Чо встали?! — гаркнул магистр.
Пришлось торопливо подхватывать сумки и практически бежать к доске. В подобие очереди выстраивались уже там и один за другим ныряли в грани, подгоняемые прикрикиваниями Йозефа.
А на городском кладбище, том, что располагалось за чертой города и было самым большим по размерам, нас встречали радостным:
— Пошли вон! Это кладбище — моё! Моё! Вон пошли!
Одним криком местный сторож, до того любивший свою работу, что и после смерти не пожелал покидать пост и отправляться в могилу, не ограничился, и в только-только вышедших из портала нас полетели палки, камни, чья-то оторванная, давно лишённая плоти рука…
Мы, наученные горьким опытом, торопливо прикрылись экранирующими печатями, но вот прилетевшая рука удивила. Тут все мертвецы подотчётные, как и их конечности.
— Чья рука? — громко, как торговец на улице города, затянул Хэм Уи́стин.
Как раз перед ним конечность и упала, а теперь ползла по направлению к чародею, сжимая и разжимая кулак и тем самым подгребая под себя землю и, собственно, перемещаясь в пространстве.
— Фу, какая гадость! — скривилась Са́ми Варта́н, местная красавица, отходя в сторону.
Местная, в смысле, в группе нашей, а не на кладбище. Хотя, если быть справедливой, то и среди завсегдатаев этого места Сами была самой красивой.
— Ненавижу пары погребения! — была как и всегда всецело солидарна с ней Рут Ра́йнер, отходя и вставая рядом с подругой.
— Кто потерял руку? — не замечая их высказываний, продолжал взывать к потеряшке Хэм. — Господа усопшие, чья рука?!
— Моё-о-о кладбище-е-е! — выло умертвие сторожа, продолжая не сильно прицельный обстрел камнями.
Снаряды с грохотом падали на полотно выставленных преимущественно светло и тёмно зелёных печатей.
А между тем шумел золотой листвой осенний лес, перекатывались между могилками и оградками опавшие шуршащие листья, вдалеке слышалось голодное рычание умертвий, пришедших из Зимнего леса. Холодный воздух бодрил и вкусно пах свежестью и немного травой.
— Да когда его уже упокоят? — Ло́ттен со вздохом сделал пас рукой в сторону сторожа.
Под старыми, давно изношенными ботинками загорелся тёмно-золотой диск печати, из четырёх углов вынырнули такого же цвета юркие щупальца, схватили сторожа по рукам и ногам и пригвоздили к месту.
— У-у-у, с-с-су!.. — прилетевшая всё от того же Лоттена печать молчания не позволила нам услышать нелестную характеристику.
Со вздохами облегчения мы поснимали свои щиты как раз в тот момент, когда на территорию кладбища с опозданием вышел магистр Йозеф. Портал за его широкой спиной втянул в себя сияние, грани, тая, быстро сложились в изначальный центральный ромб и с глухим хлопком исчез и он.
— Чо встали?! — магистр непонимающе развёл крепкие руки, последовательно оглядывая всю нашу группу. — Теорию вы прошли. Расходимся и выбираем себе по покойничку, печатники!
Мы с сомнением переглянулись.
— А копать как? — озвучил общее недоумение наконец прекративший орать в поисках потерявшего конечность Хэм.
Магистр улыбнулся, хитро очень, и поднял вверх указательный палец, призывая нас к терпению. А мы и рады. Мы всегда рады, когда нам копать не надо.
Примерно через пять минут нашего ожидания в стороне, метрах в пятидесяти, с шипением разбрасывая изумрудные искры, раскрутился по спирали явно некромантский магический портал.
Один за другим между могил начали выпрыгивать по большей части парни в характерных чёрных с тёмно-зелёной оторочкой военных формах. На каждом красовалось по длинному плащу с зелёной подкладкой и серебряной нитью по краю.
— О, некрогады, — да, мы парней знали, и давно.
— О, дурочеи! — не остались те в долгу.