Размазня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Предположим, лет эдак через пару тысяч человечество поняло очень многое про то, как устроен этот мир, и для чего он был создан. Как последствия, люди быстро вышли в космос, как ближний, так и дальний, ведь теперь расстояния не имели большого значения, а до того топтались в пределах своей небольшой солнечной системы. Но самое странное, что смогло сделать человечество — это путешествия во времени! — серый глянул на пораженные лица этой парочки, но тут же продолжил. — Правда, как таковым это действо не было теми путешествиями, что описывали фантасты за сотни лет измышлений. Нельзя было вернуться в прошлое, убить бабушку, скажем, диктатора, чтоб история пошла по-другому. Все бы вернулось на свой предопределенный путь, как ни старались бы незадачливые борцы за справедливость. Тем более, что историки создали нечто вроде ордена, который защищал Путь Человечества, они давали клятву до конца соблюдать принципы своего братства, и охранять его даже ценой своей жизни.

— Но почему нельзя менять прошлое, если бы тот диктатор умер в детстве, всем бы стало лучше, так ведь? — удивленно воскликнула Ромашка. Ее щеки разгорелись, черты лица стали красивее от прилившей к лицу крови.

— Я молчу о моральной стороне вопроса… Скажем так, предположим, что история, точнее, движение того, что люди называют временем, не линейно. Оно… чем-то похоже на мировой ясень Иггдрасиль, да, такая аналогия почти верна. Его развитие предопределено высшими силами, в этом их план и воля. Он растет и ветвится, у него есть узловые точки, от которых отходят ветви и веточки, иначе он был бы скучной и ненужной палкой, так ведь? — опять зашуршал смехом серый.

— А еще на нем растут листья, это мы — Люди, Человеки! Мы вырастаем на время, радуем глаз, питаем своими соками мировое Древо, а оно своими — нас, потом мы уходим, и на нашем месте вырастает новая листва. Это и есть Жизнь, нашего вида радость и проклятие! — посетитель помолчал, его лицо осунулось.

— Так вот, представьте. Люди научились жить лет до трехсот почти, в радости познания и творчества. И через пару тысячелетий, скажем, жил паренек, ему было двенадцать или тринадцать лет. Это было самое детство, по нынешним меркам как пятилетка, дошкольник. Его отец был одним из главных в Ордене Историков, сильный и активный деятель. И был у его отца младший брат, бузотер и ломатель традиций, хитрый как лис, завистник старшего брата, — упоминая его, серый слегка изменился в лице.

— Он очень нравился племяннику, его звали в то время Декс, кажется. Однажды хитрый дядя уговорил пробраться в рабочую зону его отца… назовем это лабораторией и рабочим кабинетом по нынешним понятиям… так вот, когда они были в той лаборатории, дядя уговорил наивного паренька надеть… м-м-м… как бы это сказать, это были не механизмы, они становились частью тела, своего рода расширяли твою сущность… не надеть, внедрить в себя временной модуль, почти живую штуку, ради новых ощущений, к чему так падки подростки и малыши…

Серый отвернулся от всех, с трудом сдерживая слезы. Ромашка сочувственно молчала, хотя не понимала, в чем сочувствовать согбенному будто от боли фантасту.

— И когда малыш радовался новой “игрушке”, его дядя дал команду на активацию временного модуля, послал племянника в бесконечное прошлое… А теперь вернемся к нашему Древу. Путешествие во времени — это как скользить листку до нужной ветки или развилки на давно выросшем стволе. Ты изменяешься, иначе не пройти этот путь. Через тебя текут назад сотни и даже тысячи жизней, что и создали собой, своими силами этот ствол, эти ветви Древа истории! Надо быть особо подготовленным психически и физически человеком, чтоб выдержать такое… Да, с младенчества отец готовил Декса, суровые тренировки не прошли зря. Но этого было недостаточно. Боль от путешествия чуть не сожгла разум малыша, он не умел управлять этой штукой, модуль в нем будто жил своей жизнью! Он был рассчитан на взрослый тренированный разум, и не хотел подчиняться! — серый слегка помолчал.

— И вот, пройдя почти две тысячи лет по Древу, паренек чудовищным усилием приказал модулю остановиться! Это было… нет, это будет примерно в 2130 году. Модуль уже так разогнал перемещение, что мгновенная остановка была бы подобна взрыву сверхновой на Земле! И умное устройство размазало процесс по стволу времен и нашло почти необитаемый кусок Земли. Выход произошел в районе Подкаменной Тунгуски в 1908 году… Остаток энергии движения был так силен, что разнес окрестности на сотни километров вокруг. Полумертвого Декса нашли местные охотники, паренек провел в коме месяцы…

Серый посетитель помолчал, глядя пустым взглядом на потертый прилавок.

— Остальное не так интересно. Хотя, есть еще кое-что. Модуль почти сгорел, остались только математическая и мнемоническая части, так что паренек был счетоводом и математиком, как сейчас говорят, от Бога. Изучил язык, культуру. Представьте, что вашего ребенка закинет, скажем, во времена скифов, или в Римскую империю. Может, и выживет, — серый глянул в окно на желтеющие листья. Ромашка и келдырь потрясенно молчали.

— Он будет жить здесь еще долго, почти сто лет впереди! Но что это будет за жизнь? Никаких почти знаний, лишь общие наброски того, что успел увидеть и узнать в свое время.

— А скажите, — внезапно подал голос выпивоха. — На каком принципе летали в космос в то время?

— Вы хотите сказать, ходили… Будут ходить, — уверенно произнес стареющий Декс. — Это принцип стежка. Выход в подпространство открыли лет за пятьсот до описываемых событий, но ориентироваться в нем долго не могли. Корабли пропадали, никак не могли связаться с нашей вселенной оттуда. Но вот открыли, как чудовищным импульсом корабль из подпространства может нащупать материальный объект на пути. Остальное было делом техники, всего лишь за годы и десятилетия разместить маяки по пути кораблей. Они выходят из подпространства у маяка, и ныряют к следующему. Как уток создает ткань, как игла прошивает стежок за стежком.

— Извините, но эти рассуждения о стежках, о древе времен… ерунда какая-то! — очки с толстыми линзами так и подпрыгивали на худеньком треугольном лице попрошайки. Серый посетитель всмотрелся в него пристальнее.

— Извините, а Вы кем были?

— Я? Учитель физики был в техникуме… А Вы говорите явную чушь!

— Да… так мне и сказал один профессор с Байконура. Хм, предположим, вы рассказываете во времена Сенеки какому-нибудь философу о микроэлектронике, об искусственном интеллекте, о полёте среди планет и звезд. Скажу так, философ тех времен был более гибким в мышлении, чем нынешние адепты этой секты под названием “наука”. Он бы принял новую информацию, это точно, не то, что вы, — серый с улыбкой глядел на возмущенного спившегося физика.

— А почему не спасли Декса? — задала мучивший ее вопрос Ромашка. Она успела уже отбить покупки очередному посетителю, который на минутку прервал их увлекательный разговор.

— А потому, дорогая… э-э-э… Ромашова, — прочитал с ее бейджика серый посетитель. — Потому, что в зоне крушения темпонавта объявляется строжайший карантин, лет на сто-двести, или даже более! Так что наши Историки не могут приблизиться к этому промежутку, и регулировать жизнь в том времени, чем и пользуются всякие подлецы, с чего мы и начали наш разговор. Правда, потом все приводят в порядок, но уже после смерти темпонавта, что внедился в те времена. Этого мне не говорили, сам догадался, — гордо произнес Декс.

— Но эти времена становятся с одной стороны самыми темными веками среди тысяч лет развития, с другой стороны — большим благословением для Человечества, встряхивая и заставляя идти вперед, к новым вершинам! Так что это вроде “предопределения божия”.

— И что, много было таких времен? — пораженно смотрела сквозь очки Ромашка.

— Так вся история полна, вам в школе разве не говорили про темные века, когда пал Крит? А темное средневековье с его мракобесием? Разве нынешнее время со съехавшими с катушек олигархами лучше? — тут Декс осекся, его лицо осунулось, голос стал тихим-тихим.

— Тяжелее всего осознавать, что это именно из-за тебя страдать Человечеству лет около трехсот, пока ты и твой модуль живы. Ведь прибытие второго темпонавта точно вызовет коллапс мирового Древа, это закон, что в одном времени не может быть столько энергии в одном месте. А в моем модуле энергии точно лет на сто, а как его обнаружить и изъять, нынешняя наука не сможет догадаться, да и я не хочу быть подопытной свинкой.

— И никак не изменить ситуацию, — Ромашка опять зарделась.

— Ну, почему же, — взгляд серого опять был спокоен и задумчив. — Можно, отчего же нельзя. Просто уйти из жизни, модуль разрушится, скорее всего со взрывом, будто от тысяч атомных бомб. И люди опять свободны, а Историки смогут прийти, и незаметно навести порядок, это их миссия.

— Боже! — вскинула руки к щекам впечатлительная девушка.

— Не волнуйтесь вы так, — опять прошелестел Декс. — Я думал об этом давно, но слишком люблю жизнь. Вот такая вот размазня, — сам себя обругал стареющий фантаст.

— И еще, моя информация имеет, как бы это сказать, гриф секретности. Модуль во мне до сих пор не утерял этот мнемонический навык.

— Какой это навык у машины? — опять подал голос физик.