Медичи. Повелители Флоренции: читать начало книги онлайн

Через некоторое время Катерину выпустили из тюрьмы, но папа лишил ее всех владений. Она уехала во Флоренцию, где жила с детьми на вилле Кастелло, принадлежавшей ее третьему мужу. Женщина-воительница посвятила остаток жизни заботе о детях и внуках, занятиям алхимией и изготовлению лекарств. Своего младшего сына Катерина сначала опять спрятала в монастыре Анналена у своей дочери Бьянки, при этом переодела его в девичье платье. Она боялась, что враги Медичи могут попытаться найти и убить мальчика. На этот раз Джованни провел в монастыре чуть больше года и был настоящим маленьким бесенком, так что женское платье мало кого могло обмануть. Когда ему исполнилось восемь лет, мать забрала сына обратно на виллу Кастелло. Там она сама обучала его искусству владеть оружием и заставляла заниматься физическими упражнениями. Она считала это более полезным, чем гуманистическое образование. Джованни легко усваивал все уроки своей матери, он уже в детстве умело обращался с оружием и, казалось, был прирожденным воином. Легендарная «Львица из Романьи» умерла во Флоренции на вилле Кастелло 28 мая 1509 года от пневмонии в возрасте 46 лет. Ее сыну Джованни было тогда всего 11 лет, и, согласно завещанию Катерины, опека над мальчиком перешла к Якопо Сальвиати. Якопо был представителем старинной банкирской династии Флоренции, он был женат на Лукреции, дочери Лоренцо Великолепного. Якопо должен был опекать мальчика, пока ему не исполнилось 17 лет. Сын Катерины Сфорца и Джованни Пополано рос вместе с детьми Сальвиати, среди которых была и его будущая жена Мария. Характер у подростка был сложный, он был бунтарь по натуре и никогда никого не хотел слушаться. В нем больше доминировали гены его предков по матери Сфорца, чем предков по отцу Медичи.

Джованни часто ввязывался в стычки с другими мальчишками и отчаянно дрался до крови. Однажды он случайно убил одного из своих соперников и был изгнан из Флоренции в 1511 году за свое поведение, но потом вернулся благодаря хлопотам опекуна. Когда брат Лукреции Джованни Медичи был избран понтификом, семья Сальвиати переехала в Рим. Но и там Джованни продолжал вести прежний образ жизни: не проходило и дня, чтобы он не попадал в какую-нибудь неприятную историю. Юноша опять собрал банду подростков, которые устраивали побоища с соперниками из других кварталов Вечного города. Одно событие сделало Джованни известным в то время: произошло столкновение между двумя бандами молодых людей на мосту около замка Святого Ангела. Завязалась драка между отрядом Джованни и его римских друзей против большой группы вооруженных людей, принадлежащих кругу местного аристократа Камилло Орсини. Джованни бросился на предводителя этой группы по имени «Бранкаччо» и убил его. Новость произвела сенсацию, потому что убитый был человеком, привыкшим к сражениям и служившим у нескольких кондотьеров. Тот факт, что Джованни, которому еще не было и семнадцати лет, сумел победить опытного воина, сделал юношу знаменитым. Правда, после этого Якопо Сальвиати пришлось отправить его сначала в Неаполь, а потом во Флоренцию.

Когда Джованни исполнилось 17 лет, папа Лев X, по просьбе сестры Лукреции, вызвал его обратно в Рим и назначил одним из своих телохранителей. Юноша выполнял свою работу с такой преданностью и ответственностью, что примерно через год понтифик перевел его в армию папского ополчения под командованием Джулиано, герцога Немурского.

Природа наградила Джованни красивой внешностью, он был очень похож на отца Медичи. На портрете художника Франческо Сальвиати, который находится во дворце Питти, изображен черноволосый черноглазый мужчина в военных доспехах с густыми усами, полными губами, правильным овалом лица, средним носом с небольшой горбинкой. Благодаря тренировкам матери он был очень сильным и физически развитым юношей. Его тело было настолько закаленным, что выдерживало любую нагрузку. А дух настолько сильным и бесстрашным, что он совершенно не беспокоился о собственном спасении и не боялся погибнуть в бою.

В 1516 году Якопо Сальвиати выдал за Джованни свою дочь Марию, и в 1519 году родился их единственный сын, которого назвали Козимо. Мария была на год младше Джованни, в детстве они играли вместе в большом палаццо ее родителей, пока он не начал сбегать из дома, чтобы примкнуть к отряду местных головорезов. Внешность у нее была миловидная, характер скромный, молчаливый и застенчивый – полная противоположность своему мужу. Неизвестно, была ли между ними большая любовь, но против брака никто из них не возражал. Правда, Джованни постоянно находился на службе или на войне где-нибудь далеко от Флоренции, дома появлялся редко. Может, поэтому у них родился только один ребенок, и то только через три года после свадьбы. Пока муж воевал, Мария Сальвиати жила в загородном замке Треббио в долине Муджелло и растила сына Козимо. Портрет Марии Сальвиати во вдовьем одеянии работы художника Понтормо находится в галерее Уффици, его заказал сын Козимо I Медичи.

Первое крещение огнем Джованни получил 5 марта 1516 года в битве против Франческо Мария делла Ровере, герцога Урбинского. Он быстро дослужился до должности кондотьера, наемного полководца, и сформировал собственную армию. Война была его стихией, кровь убитых врагов пьянила. Своих воинов он выбирал сам, таких, как он, которые не боятся опасности. Джованни лично тренировал новичков и проводил тщательный отбор. Предателей он устранял сразу, приговаривал их к смертной казни. Как полководец Джованни был всегда впереди отряда и ожесточенно бился до последней капли крови, за это его прозвали «Большой дьявол». Джованни делле Банде Нере до сих пор считается самым способным военачальником Италии XVI века, и иногда историки называют его Бонапартом XVI века. Никколо Макиавелли восхищался кондотьером, писал о нем в книге «Государь» и считал, что этот человек способен объединить Италию.

В 1520 году Джованни победил нескольких мятежных маркизов Марки, и его слава как самого способного военачальника распространяется по всей стране. Понтифик посылает его в самые горячие точки, и он со своей «бандой» неизменно выходит победителем. В следующем году Джованни пришел на помощь своей сводной сестре Бьянке Риарио, которая заботилась о нем в то время, когда их мать Катерина Сфорца была пленницей папы в замке Святого Ангела. Кондотьер всегда помнил добро и приходил на помощь тем, кто помогал ему в прошлом.

Бьянка была вдовой и наследницей военачальника Троила де Росси, графа Сан-Секондо. После смерти мужа она подвергалась преследованиям со стороны родственника Бернардо де Росси, епископа Тревизо, который хвастался правами на собственность Сан-Секондо. В 1522 году армия Джованни делле Банде Нере столкнулась в битве с отрядами де Росси, одержала победу, и он вернул графство своей сводной сестре.

В то же самое время он знакомится с бегущим из Рима писателем Пьетро Аретино. Это тот самый критик, которого Микеланджело изобразил в виде святого Варфоломея на фреске «Страшный суд». Аретино с тех пор везде следовал за ним и оставался его другом до самой смерти Джованни. Пьетро был родом из тосканского города Ареццо, расположенного недалеко от Флоренции, отсюда его прозвище Аретино. О его происхождении ничего не известно, скорее всего, он был внебрачный сын местного сапожника. Образования Пьетро никакого не получил, в 14 лет убежал из родного Ареццо и бродяжничал. Сначала он перепробовал множество профессий и остановился на том, что начал писать сатиры и памфлеты. К этому у него был настоящий талант, он настолько зло и остроумно высмеивал разных знатных людей и придворных, что его несколько раз пытались убить. Ему каждый раз удавалось избегать смерти по счастливой случайности и часто приходилось спасаться бегством. В 1516 году Пьетро Аретино приезжает в Рим и привлекает внимание папы Льва X своей сатирой: «Завещание слона». Это произведение было написано после смерти любимого слона папы Ганно и было полно язвительных шуток по поводу папского клира.

Постепенно Аретино становится знаменитым сатириком, публицистом и драматургом, ведущим итальянским автором своего времени и прародителем современной журналистики. Он не боялся высмеивать никого: ни пап, ни королей, ни императора, и благодаря своим насмешкам заработал прозвище «бич государей». Очевидцы писали про Аретино: «Он протискивался вперед настойчиво и энергично, не обращая внимания на то, что его локти порою не совсем деликатно упираются в грудь какому-нибудь почтенному гуманисту. Если его пробовали осадить, он отвечал насмешкой, эпиграммой. Если его обижали, если ему пытались стать на дороге, на другой день появлялся сонет, обнаруживавший что-нибудь такое, о чем все говорили втихомолку, но что боялись сказать громко. Аретино не боялся». Пьетро высмеивал и Льва X, и Адриана VI, и Франциска I, и Карла V, и Климента VII, и многих других.

После нескольких неудачных попыток его убить государи предпочли платить ему деньги и дарить подарки, лишь бы он их не высмеивал. Ему платили и Карл V, и Франциск I, и герцог Козимо I Медичи, и даже султан Сулейман Великолепный и его адмирал Хайреддин Барбаросса слали ему деньги и подарки. Но при папе Адриане VI Аретино был вынужден бежать из Рима, потому что новый понтифик, больно задетый его стишками в дни конклава, угрожал расправиться с ним всерьез. Как раз тогда он по дороге в Мантую и познакомился с Джованни делле Банде Нере. Мужчины сразу же подружились и были почти неразлучны. Аретино сопровождал Джованни во всех военных кампаниях, но сам в них участия не принимал. Скорее всего, он чувствовал себя рядом с военачальником в безопасности после многочисленных попыток его убить. Кроме Джованни большим другом Аретино был венецианский художник Тициан Вечеллио, который написал несколько его портретов. Один из них находится в Палатинской галерее флорентийского дворца Питти.

Папа Лев X в 1521 году заключил союз с Карлом V против французов, и Джованни вскоре принял участие в битве при городке Ваприо д’Адда. Он переправился через бурлящую реку, контролируемую французами, и обратил их в бегство, прокладывая путь в Павию, Милан, Парму и Пьяченцу. Через два года новый папа из династии Медичи, Климент VII, выплачивает Джованни все долги своего кузена Льва X и взамен требует полной преданности. Понтифик велит ему перейти на сторону французов, с которыми он заключил соглашение против императора. Джованни не участвовал в той битве при Павии, когда Франциск I попал в плен. Он был ранен в ногу выстрелом из аркебузы в предыдущем сражении около этого города, и ему пришлось отправиться на лечение в Венецию. Там военачальник провел несколько месяцев и после этого уехал ненадолго в замок Треббио в Муджелло – навестить жену и сына. Но Джованни быстро возвращается на службу, он не может долго жить без войны.

Из Муджелло кондотьер отправляется в Рим, где в 1526 году спасает папу Климента VII. На Ватикан напал отряд Помпео Колонны, злейшего врага Климента, и Джованни со своей армией отразил это нападение. Тем временем Франциск I освобождается из плена и создает Коньякскую лигу против Карла V. Джованни вынужден сражаться на стороне французов по договоренности с папой, но силы неравны, и победителем в сражениях выходит армия императора. Главнокомандующий Коньякской лиги Франческо Мария делла Ровере бросает Милан перед лицом превосходящих сил противника – армии императора во главе с Георгом фон Фрундсбергом. В это время Джованни сумел отразить наступление арьергарда ландскнехтов при слиянии рек По с Минчией. Но вечером 25 ноября 1526 года он был ранен в ногу чуть повыше колена выстрелом из пушки-фальконета в сражении близ маленького городка Говерноло. Его перевозят в Мантую для лечения, но начинается гангрена, и ногу приходится ампутировать. Пьетро Аретино, присутствующий при этих событиях, пишет, что когда Джованни узнал о гангрене, он сам приказал немедленно ампутировать ему ногу. Анестезии не было, и врач привел восемь мужчин, чтобы они держали кондотьера. Но тот заявил, что и двадцати воинов не хватит, чтобы удержать его. Потом он велел принести свечу и сам держал ее над своей ногой, пока ее пилили. Как только закончилась операция, Джованни успокоился. Он решил, что исцелен, и спокойно заснул. Но на следующий день ему стало хуже, гангрена распространялась дальше, и Джованни послал гонца за женой и сыном. Он чувствовал, что ему осталось недолго.

Его сыну Козимо было всего семь лет, и это был один из тех редких случаев, когда он виделся со своим отцом. Джованни обнял сына и попросил присутствующего при этом герцога Урбинского Франческо Мария делла Ровере научить мальчика быть смелым и справедливым. После этого полководец простился со всеми своими друзьями, исповедовался и попросил вынести его на улицу на свежий воздух. Как только носилки с Джованни коснулись земли, он скончался – 29 ноября 1526 года в возрасте 28 лет. Его похоронили в Мантуе прямо в доспехах, а в конце XVII века останки военачальника перевезли во Флоренцию и перезахоронили в церкви Сан-Лоренцо. Будучи уже герцогом Флоренции, Козимо I Медичи заказал памятник отцу своему придворному скульптору Баччо Бандинелли, чтобы увековечить его память. Оригинал этого монумента со статуей самого полководца на пьедестале до сих пор находится на площади перед фасадом базилики Святого Лаврентия.

Джованни делле Банде Нере был рожден для войны и умер на войне. Он был последним кондотьером, который сражался в доспехах – в эпоху артиллерии необходимость в них отпала, доспехи не защищали от пушечных ядер. Их продолжали использовать, но уже только для парадов и турниров.

Пьетро Аретино после смерти друга переехал жить в Венецию, самый удаленный от Папской области город, где он спокойно мог продолжать писать свои сатиры и памфлеты. Там наступил расцвет его творчества, он стал очень популярен благодаря остроумию и язвительности. На него работал целый отряд шпионов, которые доставляли ему самые свежие новости о придворных и государях. Однажды Пьетро заказал медаль, на одной стороне которой был его портрет, а на другой он же изображен сидящим на троне, в длинной императорской мантии, а перед ним толпа владетельных государей, приносящих ему дары. По кругу была выгравирована надпись: «Государи, собирающие дань с народов, приносят дань своему рабу». Его смерть в возрасте 64 лет была случайной и нелепой: говорят, он так сильно захохотал над чьей-то грязной шуткой, что откинулся на спинку стула, упал и ударился головой о каменный пол. Или, по другой версии, упал так неудачно, что сломал себе шею.

Мария Сальвиати после смерти мужа побоялась оставаться одна с малолетним сыном в замке Треббио и отправилась с ним в Венецию. Вместе с ней поехала Мария Содерини, жена Пьерфранческо Медичи, сына Лоренцо Пополано. У Марии Содерини и Пьерфранческо Медичи был сын Лоренцо, названный так в честь дедушки. Мать его ласково называла Лоренцино, позже его будут называть Лоренцаччо, плохой Лоренцо. Мария Содерини была тоже вдовой и жила с детьми на соседней вилле Кафаджоло. Две Марии были подругами, а их сыновья: Козимо и Лоренцино – друзьями детства. Кроме Лоренцо у Марии Содерини был еще один сын, Джулиано, и две дочери: Лаодамия и Магдалина. Лаодамию впоследствии она выдала замуж за маршала Пьетро Строцци, сына Филиппо Строцци и Клариче Медичи и двоюродного брата Екатерины Медичи. У них родилось двое детей, их сын Филиппо тоже был полководцем. Магдалена была замужем за Аламанно Сальвиати, но быстро овдовела. Во второй раз она вышла замуж за Роберто Строцци, еще одного сына Филиппо Строцци и Клариче Медичи. Они с мужем жили сначала во Франции, потом в Риме, от этого брака родилось восемь детей.

В Венеции две Марии с сыновьями гостили во дворце знатной семьи Каппелло, одна из представительниц которой, Бьянка Каппелло, потом сыграет большую роль в истории герцогов Медичи. Их принимали и другие аристократические семьи, к вдове Джованни делле Банде Нере относились очень уважительно. Пока Марии с детьми гостили в Венеции – Медичи были вновь изгнаны из Флоренции. После этого Мария Сальвиати с сыном уехали в Рим, к ее родителям Якопо и Лукреции.

Когда состоялась коронация Карла V в Болонье – Мария отправилась туда, чтобы представить сына императору. А когда во Флоренцию вернулась в 1532 году Екатерина Медичи – она по просьбе папы занималась ее воспитанием и сопровождала ее в Марсель на свадьбу с принцем Генрихом. Мария Сальвиати старалась познакомить сына со всеми влиятельными кланами Италии, считая, что это поможет ему в будущем. И она не просчиталась: 6 января 1537 года Козимо становится герцогом Флоренции. Это была самая высокая ступенька, на которую только можно было подняться. У предыдущего герцога, Алессандро Медичи, не было законнорожденного потомства, поэтому Козимо I становится основателем династии герцогов Медичи. А потом, через свою внучку Марию Медичи, он стал предком королей Франции.

После того, как сын Марии был избран герцогом Флоренции, она жила с ним в палаццо Веккио и помогала растить внуков. Мария воспитывала внебрачную дочь Козимо Бьянку Медичи, которую ласково называли Бия. Девочка родилась еще до его брака с испанской принцессой Элеонорой Толедской, но прожила недолго, умерла в возрасте пяти лет. Еще Мария застала рождение старших детей Козимо и Элеоноры: Марии, Франческо, Изабеллы и Джованни. Мать герцога часто жила на вилле Медичи Кастелло, которая принадлежала еще деду Козимо Джованни Пополано. Там она и умерла 12 декабря 1543 года в возрасте 44 лет. Ее мать, Лукреция Сальвиати, пережила дочь на 10 лет и увидела рождение почти всех детей своего внука Козимо, кроме последнего, дона Пьетро.

Так закончилась эпоха Флорентийской республики и неофициального правления Медичи. Началась эпоха герцогства Флорентийского и Великого герцогства Тосканского, которая будет длиться до объединения Италии в 1861 году. Медичи будут управлять Тосканой до 9 июля 1737 года, даты смерти последнего герцога из этой династии – Жана Гастона.

Часть II

Великие герцоги Тосканы

Глава 13

Алессандро Медичи – первый герцог Флоренции

Алессандро Медичи родился 22 июля 1520 года и был записан как внебрачный сын Лоренцо Медичи от темнокожей служанки-рабыни Симонетты да Коллавекьо. Кто была на самом деле его мать и какое было у нее имя – точно неизвестно. Также до сих пор неизвестно, кто был его настоящий отец: Лоренцо, герцог Урбинский, или Джулио Медичи, будущий папа Климент VII. От матери Алессандро унаследовал негритянские черты лица: темная кожа, черные курчавые волосы, толстые выпяченные губы и широкий нос. За это он получил прозвище Моро, что переводится «мавр». Такое прозвище давали всем, у кого была темная кожа, и флорентийцы были уверены, что именно Джулио Медичи является его настоящим отцом. Они прозвали папу Климента VII мулом, а Алессандро называли отродьем мула.

Алессандро унаследовал только худшие черты характера своих родителей, кем бы они не были: он был жестким, сумасбродным, деспотичным и злопамятным, а также имел склонность к разного рода извращениям. Пьеро Невезучий казался просто ангелом на фоне Алессандро. Когда Медичи вернулись во Флоренцию в 1512 году, Алессандро было всего два года, и республикой управляли сначала Джулиано, потом его «отец», Лоренцо. Когда умер Лоренцо, герцог Урбинский, Алессандро было 9 лет, а Ипполито – 8. Джулио Медичи был неофициальным главой республики, а когда он был избран понтификом в 1523 году, Алессандро и Ипполито остались во Флоренции вместо него под присмотром их регента, кардинала Пассерини. После третьего изгнания они уехали в Рим, Алессандро было тогда 17 лет, по тем временам вполне взрослый мужчина.

После капитуляции Флорентийской республики в 1530 году папа Климент VII и император Карл V заключили соглашение в Барселоне, согласно которому 20-летний Алессандро Медичи назначался пока что официальным главой республики и пожизненным гонфалоньером при поддержке императора и его испанских наемников. При этом дочь императора, Маргарита Австрийская, предназначалась в супруги Алессандро, но Маргарите тогда было восемь лет. Бракосочетание пришлось отложить до весны 1536 года, когда ей должно было исполниться 14 лет. Как только флорентийцы узнали, что Климент VII выбрал главой республики Алессандро, они возненавидели понтифика. Если бы им дали выбор – они бы предпочли Ипполито, сына Джулиано Медичи, который унаследовал все лучшие черты характера своего отца. Они считали, что Ипполито гораздо лучше справился бы с ролью гонфалоньера республики, чем избалованный и эгоистичный Алессандро. Жители Флоренции еще не знали, что их ждет впереди.

Республиканская форма правления во Флоренции не устраивала Климента VII: слишком ненадежно, народ может снова поднять восстание и изгнать Медичи, как уже было три раза. Папа долго убеждал в этом императора. Наконец, в мае 1532 года он добился от Карла V для своего «сына» герцогского титула, передаваемого по наследству. С тех пор Синьория во Флоренции была официально упразднена, республика превратилась в герцогство, а Алессандро Медичи стал первым герцогом Флорентийским. Это не было неожиданностью для горожан, они прекрасно знали, что что-то подобное должно произойти. Вот только не знали, кто будет герцогом и надеялись, что император Карл V выберет Ипполито. Их надежды не оправдались.

Несмотря на сильное возмущение народа, вооруженных бунтов не было. Какой смысл, если на стороне «Мавра» сам император со своей армией в союзе с папой Климентом VII. К тому же 10 месяцев осады и голода умерили пыл флорентийцев: более 10 000 жителей города погибло, многие дома вокруг Флоренции были разрушены, а хозяйства в округе полностью разорены. Поля не были засеяны, урожай не собран, голод продолжался. Кроме того, приходилось оплачивать пребывание испанских солдат, готовых пресечь любую попытку восстания. Это сильно опустошало городскую казну, в которой и так было мало денег. Пришлось повышать налоги, что еще больше ударило по карману населения. Среднего класса больше не было, был только большой контраст между очень богатыми и очень бедными. Богатые строили грандиозные палаццо и виллы за городом, устраивали роскошные банкеты, одевались в элегантные платья по последней моде из самых дорогих тканей, покупали огромное количество драгоценностей и обильно использовали духи, потому что очень редко мылись. Бедняки ютились в маленьких лачугах и еле-еле сводили концы с концами, количество нищих на улицах города значительно увеличилось.

Алессандро был необразованным, грубым и неотесанным человеком, но в то же время щедрым правителем. Он поселился в палаццо Медичи и регулярно принимал просителей. Сам сын рабыни, он прекрасно понимал, что такое нищета. Поэтому сочувствовал бедным и обездоленным и никому не отказывал в материальной помощи, хоть что-то в нем было хорошее.