Обличитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кстати говоря, красноречия в романе Р.-В. Пия более чем достаточно, и оно направлено как раз не против, а в защиту технократии. До поры до времени и генеральный директор, и директор по проблемам человеческих взаимоотношений произносят длинные цветистые речи, восхваляющие фирму «Россериз и Митчелл» и науку современного менеджмента. Но это уже авторская ирония. Менеджеров американских и транснациональных корпораций отличает сугубо деловой язык, говорить красно они не любят и не умеют. Красноречие руководителей «Россериз и Митчелл» — как бы дань вековым традициям Франции, страны, где всегда придавали особое значение искусству речи. Только здесь традиционное галльское красноречие выхолощено и превращено в праздное пустословие; пожалуй, автор даже несколько переходит границы, заставляя своих персонажей предаваться ироническому витийству, — слишком много в романе длинных и многословных разглагольствований.

Чтобы наполнить слово содержанием, чувством, надо призвать на помощь воображение, считает Сен-Раме. Силу воображения он противопоставляет логике, отождествляемой с прикладной логикой современного утилитаризма. Как говорит директор по проблемам человеческих взаимоотношений, во многом единомышленник генерального директора, воображать — значит «отказаться от строгой логики и привыкнуть вглядываться в немыслимое, непостижимое…». Эта апелляция к воображению имеет свою ахиллесову пяту: технократические порядки представляются неоспоримыми с точки зрения строгой логики.

Но Сен-Раме и не намерен ставить их под сомнение. Напротив, — он хотел бы их спасти, чтобы они не выглядели столь одиозными, столь бесчеловечными и античеловечными. Он сам говорит, что все его действия «имеют лишь одну цель: вскрыть наши болезни, прежде чем революционные потрясения пришлют своих врачей на наше место». Коллеги Сен-Раме, однако, не желают вскрывать болезни, опасаясь дискредитировать «ценности», воплощаемые «Россериз и Митчелл» и подобными ей транснациональными гигантами. «Вы говорите как коммунист, Сен-Раме, замолчите!» — обрывает своего подчиненного президент компании Макгэнтер. Никаких уступок! А если сатана будет упорствовать в своих кознях — изловить сатану, схватить за длинный облезлый хвост!

Нет, кошмарный сон, приснившийся директору по проблемам человеческих взаимоотношений в период коматозного состояния, не может быть вещим. Никакие призраки, никакие мистические трещины не смогут нарушить привычного распорядка в зданиях из стекла и стали, подобных зданию «Россериз и Митчелл», ни тем более заставить их рухнуть. Никакой реальной опасности для транснациональных или иных корпораций с этой стороны нет. Но и позабыть сон, отмахнуться от него тоже не удастся. Потому что кошмарные сны и видения, схожие с теми, о которых рассказано в романе Пия, будут повторяться снова и снова — до тех пор, пока существует капиталистическое общество, не только лишающее большинство людей возможностей сколько-нибудь полноценного существования, но и уродующее жизнь тех, кто «наверху», наполняя ее бессмыслицей, каковая, по выражению Салтыкова-Щедрина, «заменяет своим суматошеством реальную и плодотворную жизнь», загоняя жизненную сущность «в такие глубины, из которых ей нелегко будет вынырнуть даже в минуту воссияния».

Обличитель

(Роман)

I

Я решил рассказать историю крушения и гибели французского филиала транснациональной компании «Россериз и Митчелл», здание которого из стекла и стали еще недавно возвышалось в Париже на углу авеню Республики и улицы Оберкампф, неподалеку от Восточного кладбища.

Во времена грозных потрясений и последовавшей за ними истерии сам я занимал ответственный пост в этом предприятии, будучи заместителем директора по проблемам человеческих взаимоотношений. И хотя по роду своей деятельности я оставался в течение двух лет в стороне от решения главных финансовых, коммерческих и технических вопросов, за несколько дней до появления первой трещины — по знаменательному совпадению обстоятельств — значение моего поста как будто даже возросло.

Сен-Раме, генеральный директор филиала «Россериз и Митчелл-Франс», родом из Пулиньи, что в департаменте Эндр, бывший питомец Школы общественных наук, удостоенный диплома парижского Института политических наук, Master of science and technology[3] Массачусетского института, стажер первой категории Фонда Болла, лауреат Школы администраторов при Гарварде, кавалер французского ордена «За заслуги», — Сен-Раме уже рассматривал вопрос о моем назначении не заместителем, а директором по проблемам человеческих взаимоотношений.

— Дорогой друг, — сказал он мне, — вы увидите, отношения между людьми будут приобретать все большее значение: нервы сотрудников больших компаний слишком перенапряжены.

В самом деле, скоро я и сам в этом убедился и едва не лишился рассудка. Сейчас, в тиши моей маленькой светлой комнаты, обласканный теми, кто обо мне заботится и окружает вниманием, я чувствую себя лучше и мало-помалу преодолеваю свой тяжелый сон.

Я решил рассказать историю крушения и гибели «Россериз и Митчелл» по следующим соображениям: прежде всего я пришел к убеждению, что эксперты выдвинули ложную версию. Конечно, под авеню Республики существовало множество галерей, глубоких подземелий, огромных и сырых ходов. Мне самому был известен такой сырой подземный коридор — он вел из подвалов здания прямо к кладбищенским склепам. Но это ни для кого не было тайной. Во всяком случае, американские и французские специалисты, прежде чем начать строительство, тщательно обследовали грунт. Словом, гипотеза об оседании почвы совершенно неубедительна. В те времена тысячи зданий возводились в Париже и других городах на земельных участках куда более «ненадежных», чем улица Оберкампф. Как можно поверить, чтобы самая мощная в мире компания, построившая множество домов и заводов почти по всей территории нашей планеты, могла допустить такой просчет во Франции, в Париже, строя здание на углу авеню Республики и улицы Оберкампф? Нет, не здесь надо искать истинную причину катастрофы. Умы были взбудоражены еще до того, как треснул фундамент. И тот, кто, подобно мне, занимал ответственный пост в этой фирме, не может согласиться, что волну истерии и разрушение здания следует рассматривать как два самостоятельных явления. Лично я убежден, что первое повлекло за собой второе и что все было продумано заранее. И поэтому мой долг — написать историю этих жестоко наказанных и погибших людей, чтобы миллионы других не поддались тлетворному влиянию коррупции и мещанства.

Итак, я изложил первое соображение, побудившее меня рассказать этот чудовищный эпизод из истории жизни и смерти гигантских предприятий того времени. Но вскоре у меня возникло и второе соображение: близится пора судебных процессов. Американские и французские суды готовятся установить причины, оценить ущерб, определить размеры убытков. Опубликование моего труда поможет судам вскрыть истину. Это вовсе не означает, что я был очевидцем всех событий. Не все я видел и не все слышал. Мне приходится мысленно восстанавливать целые сцены и множество мелких эпизодов. Например, никто на самом деле не знает, что стало с обличителем после того, как сотрудники предприятия принудили его предстать перед судом, а затем пытались заставить отречься от своих показаний. Зато самый факт существования обличений, их содержание, установление личности их автора, его драматические выступления, низость и разложение, которые разрушили компанию изнутри, — все это правда. Я был вовлечен в эти невероятные события, и они до сих пор терзают мой воспаленный мозг.

Хотя гигантская американская, а потом и транснациональная компания «Россериз и Митчелл» была известна во всем мире, а какое-то время даже всерьез стремилась управлять народами, сейчас небесполезно дать ее краткое описание, ибо она совершенно исчезла из памяти граждан и не оставила никакого следа в истории.

Эта фирма производила, упаковывала и продавала машины, предназначенные для того, чтобы поднимать целину, сеять, пахать, собирать урожай и т. д. Ее штаб находился в Де-Мойне, в Айове — великолепном штате Северной Америки.

Поначалу компания продавала свои машины только в Соединенных Штатах, затем стала их экспортировать и наконец принялась строить заводы в других государствах.

Когда развернулись изложенные здесь события, компания «Россериз и Митчелл» приступила к строительству заводов не в богатых странах, способных покупать машины, сделанные и упакованные на их земле, а, напротив, в странах бедных, нуждающихся в продуктах питания, так как жалованье, которое платили здесь рабочим, было ниже, чем где бы то ни было.

Люди, теснившиеся в те времена у кормила власти, отличались изворотливостью ума, обширными познаниями и отработанной методикой управления; они очень кичились своим превосходством, равно как и своей философией, которая сводилась к следующему:

Бездушность этой философии была прикрыта показным альтруизмом. Ведь строительство заводов и зданий на всем земном шаре давало работу и питание скудно обеспеченным народам, ускоряло их движение по пути прогресса и благосостояния. Вот почему люди, которые, производя, упаковывая и продавая, обеспечивали процветание человечества, в конце концов задались вопросом: а нужны ли вообще политические ассамблеи и правительства? И вот что ответили эти неопатриции, воистину проникшие в тайны человеческой души: «Мы производим, упаковываем и продаем, мы создаем богатства и отдаем значительную их часть политическим институтам независимо от того, избраны они свободно или нет, а те в свою очередь их перераспределяют. Эти богатства мы не хотим распределять сами, ибо тогда мы оказались бы в положении и судей, и подсудимых. Таким образом, мир после стольких потрясений и тысячелетних раздоров нашел наконец единственно правильный путь: производить, упаковывать, продавать, а потом распределять полученную прибыль. Короче говоря, так же, как во времена доисторические, церковь была отделена от государства, в наши дни правосудие будет отделено от экономики. С одной стороны, это принесет много социальных благ, с другой — много денег. В некотором роде власть светская, так сказать, будет принадлежать предприятиям и банкам, а власть духовная — правительствам. Соборы, церкви, синагоги уступят свое влияние министерствам. Будем производить и упаковывать мирно, — кричали они, — и продавать свободно, а взамен получим мир и свободу!»

Подобное величие души не оставило безразличными народы и государства. И жители Соединенных Штатов Америки предстали перед всем миром как народ избранный. Адрес земли обетованной переменился. Иерусалим мало-помалу был вытеснен Вашингтоном. Что касается политики, то она приспособилась к новой религии и создала своих великих священнослужителей. Чего стоил бы руководитель, который не умел бы ни прочесть, ни понять скрижалей Нового Завета? Тогда в советах директоров появились люди нового типа, весьма компетентные, способные хорошо управлять как любым административным органом, так и любым предприятием или компанией. Слово «управление» разорвало многовековые путы, сбросило свои лохмотья и предстало в золотом плаще перед ошеломленными гражданами и гражданками. Прежде о каждом человеке хотели знать, кто он: христианин или еретик, правый или левый, коммунист или англиканец. Во времена, о которых я говорю, хотели знать только одно — хороший он или плохой администратор.

Компания «Россериз и Митчелл» была одной из жемчужин этой цивилизации. Благодаря ее машинам, заменившим человеческий труд, были произведены грандиозные работы во всем мире, и там, где под ногами Моисея вздымалась только пыль, теперь рос хлеб. Миллионам школьников внушали, что, если они будут хорошо учиться, потом им, может быть, повезет и их наймет какая-нибудь фирма вроде «Россериз и Митчелл-Интернэшнл». Молодежи говорили: «В тот день, когда весь мир станет единым гигантским предприятием, никто не будет больше никогда голодать, никто не будет испытывать жажды, никто и никогда не будет болеть».

Вот как обрабатывались умы в индустриализованном мире, когда во французском филиале гигантской транснациональной компании произошло некое событие.

Итак, это случилось в то время, когда богатые страны, ощетинившиеся заводскими трубами и наполненные магазинами, открыли новую веру и создали проект, достойный тяжких усилий, затраченных человеком на протяжении тысячелетий: превратить мир в единое громадное предприятие.

II

Ах, как нас волнуют воспоминания! Человек, которого постигло несчастье, старается припомнить предшествовавшие ему минуты или дни, и у него появляется такое чувство, будто беда была ему предсказана заранее. Сел ли ворон на карниз, разбилась ли старинная фарфоровая чашка, улетел ли листок календаря — и произнесенная вчера фраза, пустая и безобидная, сегодня уже наполнялась печалью. Так и в то утро, когда появилась первая трещина, еще до прихода служащих на работу, в кафе на площади Вольтера, где обычно завтракал персонал фирмы, разнесся слух. До меня эта новость долетела, когда я выходил из метро, как обычно на станции «Фий-дю-Кальвер». Шавеньяк, заместитель заведующего сектором «Испания — Южная Америка», подойдя ко мне, сказал:

— Сегодня ночью мне позвонил Порталь. Кажется, Арангрюд разбился вчера вечером на окружном бульваре, когда возвращался домой. Вы уже знаете?

— Нет, — ответил я. — А откуда об этом узнал Порталь?

— Жена Арангрюда звонила ему ночью.

По мере того как мы приближались к зданию из стекла и стали, нас догоняли ответственные работники, служащие, младший персонал; завидев нас, они спешили закончить завтрак, чтобы узнать, в чем дело.

[3] Магистр науки и техники (англ.). — Здесь и далее примечания переводчиков.