Мы говорили о том, как расценили деятельность великого преобразователя его современники и соратники, «птенцы гнезда Петрова», вельможи и «пииты», почитатели и хулители.
Мы ознакомились в самых общих чертах со взглядами на Петра представителей различных течений русской общественной мысли и исторической науки.
Но как отнесся к Петру сам русский народ, как оценил он деятельность царя, запомнил ли Петра, добрым или худым словом поминает его в своих песнях и сказаниях? Как писал Байрон,
Памятен русскому народу царь Петр, памятен его облик, не забылись дела его. Петр — это целый период в истории русского народного творчества. С его именем связано возникновение солдатской песни. И пусть переносит она на петровские «баталии» черты древних битв русских воинов, но важно, что народ воспел в своем творчестве рождение регулярной русской армии.
Суров и строг царь Петр, но не чуждается он простого народа и слушает его советы.
Воинские дела, «славные баталии» Петра вызывают одобрение народа. В русском фольклоре Петр — «первый император на земле».
Простой инвалид, один из многих, деливших с Петром и трудности походов, и лавры побед, держал портрет Петра среди икон и зажигал перед ним свечу. Уличенный в этом архиереем, инвалид ответил, что Петр защищал страну от врагов, ел солдатскую кашу, обращался с солдатами, как равный, как отец. «Сам бог прославил его победами, не допустя коснуться до него смерти и раны, а ты говоришь: не должно образу его молиться!». Для этого инвалида Петр был одновременно и «полковником», с которым он вместе «ломал» службу солдатскую, и «великим государем».
Особенно ценит народ в Петре его уменье слушать простых людей и приближать их к себе. Героями былей петровского цикла выступают именно простые люди — солдаты, крестьяне, «голь кабацкая». И царь Петр хорош и умен, и дается ему все, и во всем он одерживает верх, в любом «бореньице» именно потому, что умеет ценить народную мудрость, совет простых людей. И спасает царя на чужбине простой человек — то «Бутман Колыбанович, голь кабацкая», то крестьянин.
Слушает царь Петр солдата, ибо солдат — его «силушка», ибо «брана шведская пашня солдатскими ногами», полита «горячей солдатской кровью». Любят солдаты матушку-Россию, и хоть труден их подвиг ратный, но стоят они насмерть, бьются с ворогом «не на живот, а на смерть». Послушал царь Петр солдат, которые, «как пчелы, зашумели», услышав о том, что генералы советуют Петру снять осаду Шлиссельбурга, и только поэтому овладел неприступной крепостью.
Нет в Петре злости-зависти. Справедлив царь Петр. «У дворца государева» в «великом бореньице» одолел царя простой драгун. Всяк бы на месте царя осерчал и наказал бы дерзкого, но не таков Петр. «Благодарю тебя, молодой драгун, за бореньице», — говорит он своему победителю. Так повествует о Петре былина «Царь Петр и драгун». Народ отмечает, что чувство справедливости иногда берет верх в Петре даже тогда, когда речь идет о борьбе народа с обидчиком-дворянином. В былине «Жалоба солдата Петру I на князя Долгорукого» поется о том, как выдает Петр солдатам их обидчика князя Долгорукого.
По достоинству оценил народ и любовь Петра к труду. Особенно хорошо запомнил Петра не знавший крепостного права Русский Север. Трудолюбивому, суровому и стойкому помору-грамотею, крестьянину далеких северных «печиш», начетчику и сказителю внушал уважение образ «царя-плотника». «Вот царь был, так царь, — говорили о Петре крестьяне Олонецкого края, — даром хлеба не ел, пуще бурлака работал».
Даже ревнителям старины, уходившим в дремучие северные леса, чтобы сохранить свой восьмиконечный крест, свое сугубое «аллилуйя», свои церковные книги «старого письма», даже им, фанатикам Повенецких, Олонецких, Выгских и прочих скитов нравились в Петре его трудолюбие, настойчивость, стойкость. Хуля его за преследование Алексея, отстаивавшего «верушку старинную», обитатели бескрайних северных лесов да берегов «Студеного моря» отдавали должное Петру. И на чаше весов русского помора, распевавшего свои «старины» длинными зимними вечерами под вой ветра-«полуночника» при лучине, бросавшей робкий свет на суровые лица, положительная оценка деятельности Петра перевешивала отрицательную.
Вот почему бог не карает «царя-антихриста», вот почему даже в устах далеких потомков тех, кто последовал за протопопом Аввакумом и Никитой Пустосвятом, с течением времени меняется оценка Петра.
Но не слепо обольщается народ царем Петром. Знает он ему цену, знает, чьи интересы блюдет царь. Народ не забыл того, что Петр драл с него три шкуры, и не простил царю непомерной «тяготы». Даже «земля сырая» плачет от тяготы народной. Тяжело строить Петербург, трудно прокладывать Ладожский канал, горька доля солдатская, и горек хлеб его, непомерно тяжел путь солдата, велики его испытания. И пошли в петровское время гулять по матушке-России первые рекрутские «плачи».
Не мирится царь Петр с «волей», не любит он «вольного» люда. Вот уже переводит он на Волге «гулящий люд», ту волжскую вольницу, «голь перекатную», которая с Ермаком ходила в Сибирь, «дуванила» с Разиным добычу персидского похода и поднимала вместе с крестьянством «встань» в селах поволжских, грозясь идти на Москву.
Вот уже добрался царь до тихого Дона, и вольный тихий Дон осуждает Петра за то, что «разорил» он старинные, саблей завоеванные, кровью политые вольности казацкие.
И лежит на петровской песне отпечаток мрачности, суровости. Чувствуется в ней горе народное, невыплаканные слезы, затаенная печаль:
Разоряет царь-государь «чернят», «сподобляет» «больших господ», плачет народ. Жесток царь Петр, крут на расправу, и, не прощая царю «тяготы» непомерной, народ принимает сторону его жертв, видя в их протесте нечто, созвучное его гневу.
Различны пути народа и стрельцов, пути «черного люда» и царицы Евдокии Лопухиной, но они против Петра, и народ — за них.
В их уста вкладывает народ свой протест, заставляет их думать по-своему, поступать так, как поступили бы простые люди, составители и слушатели «старинок» и песен.
Народ идеализирует тех, кто осмелился перечить царю Петру, и если в солдатских песнях, в былинах о справедливости Петра царь расходится с генералами, князьями, боярами, то во многих былинах царь заодно со знатью, с господами, с вельможами, с «сильными людьми».
Вот почему эпос возвеличивает стрельцов, которые не согнули перед Петром свои «буйные головушки». От народа они заслужили мученический венец, а от царя — «перекладину кленовую» да «петельку шелковую». В одной из песен Голицын изображен народным заступником. Он говорит Петру:
В получившей широкое распространение лубочной картине осуждена издевка над народом — клеймение рекрутов, насильственное плетение лаптей. Но характерно, что собственно государственную деятельность Петра этот лубок не затронул.
Претила народу и «иноземщина», немецкое засилье. В лубочной картине «Как мыши царя погребают» народ с беспощадной иронией заклеймил иноземные новшества (брадобритие, курение табака и т. п.). В картинах «Как Баба-Яга дерется с крокодилом», «Немка верхом на старике» и других проявлялось отрицательное отношение к иноземке Екатерине.
Проходит время, и во многом меняется отношение народа к новшествам, введенным Петром. Пошли по Руси поговорки: «Погиб, как швед под Полтавой», «Мудрость в голове, а не в бороде», «Борода выросла, а ума не вынесла», — поговорки, осуждающие ветхозаветную старину и одобряющие петровские нововведения.
В народных песнях, преданиях и сказаниях все реже и реже слышится старобрядческое, раскольничье осуждение Петра-«антихриста», и все чаще и чаще народ посвящает свое творчество «православному царю Петру Алексеевичу», «Петру Первому Великому», «полковнику Преображенскому, капитану бомбардирскому». Военные подвиги Петра все отчетливее и отчетливее выступают на первый план.
И хоть идут солдаты
тем не менее они
И в солдатских «плачах» о Петре слышится задушевная печаль:
В солдатских «плачах» звучит искреннее сожаление о смерти Петра: