– Уничтожить. Очистить огнём от людей, – невозмутимо ответил он.
– Будет исполнено, – сказал солдат и отдал по рации приказ о ликвидации поселения. Из далека слышались предсмертные вопли людей, которые терялись в грохоте сотрясающихся зданий. Одна из ракет прилетела в локомотивное депо и разорвалась перед лицом потустороннего. Дым расселся. Никакого урона взрыв ему не нанёс. Однако солдат, отдавший приказ о ликвидации, превратился в кровавую кашу из костей, крови и плоти.
– От судьбы не спрячешься, – произнёс он, рассматривая человеческие останки.
Когда пушки умолкли, город погрузился в мёртвую тишину. Ни единой души не осталось. Деревья полыхали. Из бетонных стен торчали искривлённые куски арматуры. Из-под обломков тянулись обмякшие руки людей. Чёрный дым клубами вздымался вверх и рассеивался в голубых небесах.
4
Локомотив преодолел пятьдесят километров пути. Ева заняла место машиниста. Сэм пытался привести в чувства Аарона. Сердце едва билось, кожа приобрела слегка синеватый оттенок.
– Эй, открой ящик, который у тебя над головой. Там должна быть аптечка, – сказала Ева.
– Не думаю, что ему поможет пластырь и бинт.
– Тебе и не нужно думать. Просто достань аптечку, – раздражённо ответила она.
– Ладно, ладно, – сказал Сэм и потянулся к настенному ящику. На верхней полке лежал прямоугольный планшет толщиной в десять сантиметров. В углу изображён красный плюс. Единственный признак, который указывал о его принадлежности к медицине. Снизу стопками громоздились папки с документацией.
– Мобильная медицинская лаборатория, неплохо.
– Конечно, а ты думал, что мы бинтами и аспирином лечимся?
– Не сомневался, – пробормотал он.
Запустился режим диагностического обследования. Внешняя камера сканировала и оценивала физическое состояние больного. Но ничего, кроме шрамов и следов крови, она не обнаружила. Отметила только неестественный оттенок кожи. На левой стенке открылся отсек, из которого появилась армия микроботов. Они собирали информацию о каждом дюйме тела. Исследовали кровь и мочу, измеряли пульс и температуру тела, делали рентген-снимки, проводили узи органов, а также проверяли рефлексы и реакцию на внешние раздражители. Вердикт неутешительный. Пациент находится в состоянии комы. Аарон застрял между жизнью и смертью. Теперь многое зависит от него. Он должен держать равновесие, сохранять покой и двигаться от эпицентра бури к проблескам света, иначе холодная и пустая тьма поглотит его разум.
– Он в коме, – констатировал Сэм.
– Проклятие! В Индаба ему не помогут.
– Почему?
– Если ты не знал, медицина в отдалённых районах развита очень слабо. Чего уж говорить. Люди умирают от обычной простуды из-за нехватки лекарств и отсутствия вакцинаций.
– А как же Императорский лечебный центр. Там врачи должны иметь высокую квалификацию, а оборудование и лекарства туда поставляются из Деона.
– Всё именно так, гений. Но туда попадают только пациенты, занимающие высокое положение в иерархии, – её лицо исказилось от возмущения.
– Аарону помогут. Он герцог.
– Что? Он сын Уильяма Донхаллеса? – удивилась Ева.
– Именно. Уильям погиб, – Сэм закрыл лицо руками, но не для того, чтобы заплакать. Он хотел скрыться, спрятаться от всех проблем. Находиться в любом другом месте, переживать любое другое событие. Он открыл глаза и понял, что от реальности не сбежишь. Либо ты сталкиваешься с ней, либо погибаешь.
5
Прошло четыре часа. Ева трясла задремавшего Сэма за плечо. Он с трудом разомкнул слипнувшиеся веки. Под глазами свисали чёрные мешки. Взгляд окутала белая пелена, а по коже пробегал холодок.
– Что случилось?
– Мы приближаемся к городу.
– Правда? Вот и хорошо, – сказал Сэм и облизнул сухие губы.
– У меня нет пропуска. Я угнала поезд, – призналась Ева.
– Не беспокойся. Проблем не будет.