— Ха-ха-ха!
Ха-ха… Вот так и живет Туник, типичный, ярко выраженный тунеядец. Но это не вульгарный бездельник, о которых мы часто говорим и пишем. У Туника имеется трудовая книжка. Туник не примитив. Это создание более сложное.
Недавно я снова был в том городе, где впервые познакомился с ним. И посетил только что открывшийся мемориальный дом-музей писателя Льва Юрьевича.
Лев Юрьевич жил здесь всего одно лето. Причем в ту свою пору, когда не только писать, но и читать еще не умел.
Кто-то подал идею организовать музей. И вот я хожу по нему. Старые книжные шкафы заполнены энциклопедией Брокгауза и Ефрона. На них табличка: «Папа Льва Юрьевича очень любил энциклопедию. Отсюда Лев Юрьевич почерпнул свои первые знания». В углу — пианино шоколадного цвета: «Мама любила музыку. Маленький Лева часто слушал в ее исполнении произведения Баха и Гуно». Около стола деревянная лошадка, на хвосте у нее аккуратная табличка: «Любимая лошадка маленького Левы. Копия».
То есть как это «копия»? А «любимые цветные карандаши» — тоже копия?
Пока я раздумывал, в коридоре послышался смех. Ну конечно же теплецовский! Кто еще так жизнерадостно смеется!
— Здоров! — сказал он мне. — Пришел приобщиться к культурным ценностям?
— Пришел, — сказал я. — Кто только эти ценности создавал?
Теплецов постучал себя в грудь и добавил:
— Работы было — во! Целый месяц бегал по комиссионкам. То пианино, то подсвечники, то сервизы. Понимаешь, тут ничего не было. На пустом месте создали!
И он с нежностью и умилением посмотрел на деревянную лошадку. Потом вскинул руку с часами и стал прощаться:
— Ты извини. Опаздываю. Через полчаса касса закрывается…
Без трех двенадцать
Новый год инженер Кривцов должен был встречать у своего знакомого — сотрудника «Консервбанки» Сергея Сергеевича Петрова. Чтобы захватить и часть старого года, было условлено: съезд гостей — в половине одиннадцатого.
Ровно в десять двадцать пять Кривцов сошел с автобуса на остановке «Южная» и раскрыл свою адресно-телефонную книжку.
— Так, так, квартал № 14, дом 4-а, корпус Л, квартира 137.
Кривцов окинул взглядом светящиеся коробки новых пятиэтажных домов и зашагал.
— Гражданка, где здесь 4-а, корпус Л?
— 4-а? Л? — переспросила повстречавшаяся Кривцову старушка. — Вот что направо, то, стало быть, все 4-а, А где Л, не знаю… Азбуку-то уже забыла. А ты небось знаешь, как буквы-то идут. Вот и посчитай.
Кривцов последовал ее совету и стал отсчитывать. Пока он с добросовестностью ученика-пятерочника бубнил: «А, Б, В, Г, Д, Е, Ж, 3…» — словоохотливая старушка продолжала пояснять:
— Район у нас только отстроился. Улицы еще не назвали, дощечек не прибили, дома все одинаковые. Трудно пока. Третьёва дни соседи домработницу себе взяли, а она пошла в магазин, купила то да се, а как вернуться домой, не знает. Два дни пропадала…
— …И, К, Л! — ответил Кривцов. — До свидания! — Через пять минут он нажал кнопку 137-й квартиры. Встретили его очень тепло. По общей атмосфере Кривцов понял, что гости уже всерьез начали провожать старый год.
— Запоздавший! — раздались крики. — Штрафную ему! — Кривцов, как говорится, отвесил поклон, представился, повинуясь воле коллектива, выпил штрафную и сел. Пока ему накладывали салат, он осматривал сидящих. Знакомых не было. Не было и Сергея Сергеевича.
— А где же хозяин с хозяйкой? — спросил он вдруг, внутренне холодея. — Сергей Сергеевич где?
— Я хозяин, — ответил полный брюнет с усами, — только я не Сергей Сергеевич…
Кривцов уронил вилку на пол.
Несколько секунд все молчали, а потом комната сразу вдруг загудела. Кто-то смеялся, кто-то выкрикивал: «Не на те именины попал!», а одна женщина громко сказала: «А может, он жулик?»
На лестнице Кривцова догнал молодой человек.
— Возьмите ваше шампанское!