Трейс долго смотрел на меня.
— Я знаю, каково это — быть никому не нужным. Когда люди, которые должны любить тебя, ненавидят сам твой вид.
Мои ребра сжали легкие, когда видение из прошлой ночью вспыхнуло в моем сознании.
— Это один из худших видов боли, — тихо сказал он.
— Мне жаль.
Он сжал челюсти.
— Мне не нужна твоя жалость.
— Это не жалость. Это сопереживание. Разве это не то, что ты чувствуешь ко мне?
Дыхание Трейса стало затрудненным, а костяшки его пальцев побелели.
— Я испытываю к тебе нечто гораздо большее, чем просто сопереживание, Маленькая Птичка.
Мое собственное дыхание сбилось, и притяжение к нему усиливалось.
Трейс, спотыкаясь, отступил на несколько шагов.
— Держись от меня подальше, Маленькая Птичка. Я уничтожу тебя.
— 42~
Я смотрела вслед Трейсу, пока он не скрылся за углом здания. Каждый шаг дистанции между нами причинял физическую боль. Но дело было не только в этом. Мое сердце болело за него, за парня, который считал себя никем иным, как плохим. Я знала, что это неправда. Я видела это собственными глазами, когда он вмешался, чтобы разобраться с Дэмиеном.
Шаги застучали по каменной дорожке, и я обернулась и увидела спешащего ко мне Дэша, на его лице было написано беспокойство.
— Что-то случилось?
Я покачала головой, не зная, как вообще объяснить этот обмен репликами.
— Просто ушел.
Дэш нахмурился, но, казалось, мгновенно понял. Он обнял меня за плечи и повел по тропинке.
— Дело не в тебе. У него есть демоны…
— У нас у всех есть. — Это было то, чему я по-настоящему научилась только после приезда в Изумрудную Бухту. Каждый человек, который ходил по этой земле, был чем-то травмирован. Важно было то, как мы справлялись с этими шрамами.
Дэш наклонил голову и запечатлел поцелуй на моей макушке.
— Насчет этого ты права. Я просто не хочу, чтобы ты принимала действия Трейса на свой счет.
Я потерла место на своей груди.
— Немного сложно этого не делать.
Дэш проследил за движением моей руки.
— Ты в порядке?
Я мгновенно опустила руку.
— Да. Просто не очень-то предвкушаю день на фабрике сплетен.