– Долю мою, а то я на больничном, – с косой ухмылкой, резко контрастирующей с глубокой тоской в глазах, произнесла бывшая русалка, ставшая богиней.
– Тьфу ты! – выругался я и ударил ладонью по плескающейся вокруг нас ряби, заставив слова разлететься мелкими брызгами, – кто о чём, а вшивый о бане.
Девушка ушла в глубину, а потом вынырнула чуть дальше, показав голову над водой. И при этом я почувствовал, как спало то нервное напряжение, что давило на нас всё время, пока мы возвращались из города.
– Ты ещё рапорт напиши! – добавил я и нервно усмехнулся.
– Какой? – тут же отозвалась Оксана, пустив струйку воды изо рта.
Она всё так же печально глядела на меня серыми глазами, но омут почти привёл её в чувство.
– На подъёмные, твоё божественное величество. Проведём тебя, как нечисть с колдовскими силами.
Я снова ударил по воде ладонью, отправив рой брызг в сторону навьи.
Оксана улыбнулась и плавно провела рукой над зеркалом омута. Вода взорвалась брызгами и вспучилась горбом, а потом большая зеленоватая волна быстро побежала в мою сторону, поднимая листочки, плавающие по поверхности, словно в речку с разбегу прыгнул слон, или въехал танк.
– Тихо, тихо, – затараторил я, оглянувшись на своих товарищей, которые с любопытством наблюдали с берега.
Волна набежала на меня, приподняла, оторвав от дна, и выбросила на сушу. При этом я больно ударился копчиком.
Взвизгнула Соколина. Отшатнулись волкудлаки. Один лишь Велимир меланхолично посмотрел на мокрые лапти из автомобильных покрышек.
– Вот зараза! – закричала Ангелина, отряхиваясь после брызг.
– Егор, – заговорила Шурочка, отступая от мокрой лужи, в которой я сидел, – ты помнишь, хотел синьку ей насыпать? Она осталась?
– Зелёнку возьму у Медуницы, – пробурчал я, вставая с мокрой травы и глядя, как потоки воды уносили обратно в омут хвою, ветки и мелких букашек.
Оксана приподнялась над водой, так, что стала видна грудь, к которой прилипла мокрая чёрная футболка с черепом посередине. Навья глядела на свои руки, словно они ей были в новинку.
– Ни хрена себе, как я могу, – выдала она скороговоркой, – я просто захотела, и оно так стало. Ты тоже так колдуешь?
– Да, – ответил я, снимая мокрую рубашку, – только тренироваться нужно. Ты же когда на велосипеде ездишь, тоже не задумываешься о том, как педали крутить.
– Я не умею на велосипеде.
– Не придирайся к словам, – огрызнулся я.
– У неё энергопотенциал как у тебя, – произнесла Шурочка, теребя пальцами свисающий на косичке черепок белки, – но КПД выше.
Всевидящая подошла ближе и взяла мою рубашку, с которой капала на землю вода.
– Нужно просушить, а то простудишься.
Я кивнул, а тем временем сидящая в омуте Оксана снова заговорила.
– А я ещё вот как могу.
Я скептически посмотрел на подчинённую мне богиню, ну или скорее богиньку. До полноценного божества она всё же не дотягивала.
Оксана вытянула в сторону нас руку. Вода у самого берега снова забурлила, а потом из неё выскочило тонкое прозрачное щупальце, похожее на червяка из зеленоватого стекла, схватив одного из стоящих на траве лягушей. Так ужик хватает свою жертву.
Земноводное отчаянно заквакало, поддавшись панике.
– Госпожа! Ква! Пощады! Ква!
Щупальце быстро пошло волной и потащило лягуша в воду. Тот заскрёб руками-лапками сырую скользкую землю, и хватался за режущие ладони травинки. Щупальце было не очень сильное, и лягуш в какой-то момент уцепился за корень ивы, торчащий из земли. При этом он отчаянно верещал, а все остальные лягуши разбежались подальше и теперь молча пялились своими глазищами на это зрелище из кустов. Один лишь Кермит, видимо, сообразив, что он избранный, теперь прятался между моих ног, держась за мокрые штаны пальцами.