– Он же хлюпик, – недовольно произнёс Кирилл.
– Ты не смотри, что он так выглядит. Да, он не воин, но щит ты держать не умеешь, а это важно.
– А он умеет?
– Получше тебя. Он ядерный удар смог сдержать, так что пулю сдержит.
– Ядерный удар? – недоверчиво спросил Кирилл, посмотрев на вынырнувшее из дверей кунга пергаментно-детское лицо. – Почему с собой в лес его не взял?
– Я щит и сам умею ставить, просто не рассчитал ловушку. А он не очень мобилен на пешем марше.
– Хорошо, – тихо ответил подросток, а потом снова заговорил: – Егор, спроси, пожалуйста, может, мне отдадут тела разведчиков. Я бы их поднял.
Я пожал плечами. Я действительно не знал, что скажет командир. Одно дело взять трофейные трупы, а другое – оживить тела тех, чьи товарищи рядом. Будь я командиром – не разрешил, но всё одно, нужно обсудить эту тему.
– Я спрошу, – тихо ответил.
Ко мне придвинулась Александра и стала шептать на ухо.
– Зачем? Он же и так нежить.
– Его зомби хороши для разведки боем, – едва шевеля губами, ответил я, – если защитить самого, то он будет действовать смелее. И можно избежать лишних жертв. Лучше мёртвые солдаты, чем живые люди.
– Универсальные солдаты с Ван Даммом во главе? – ехидно спросила Ангелина.
Я кивнул, не отводя глаз от лича, отошедшего к своим подружкам. Три девочки стояли понурые с ничего не выражающими взглядами, только сейчас став похожими на нечисть.
Кирилл с интересом посмотрел на наши перешёптывания, но он не мог слышать, о чём мы разговаривали.
Александра покачала головой, отступив на пару шагов назад. Она явно была не в восторге от такой задумки, но иного выбора у меня не оставалось.
Я поскорее постарался замять эту тему. Пальцы мои дрогнули, и на нескольких заранее заготовленных ящиках отскочили защёлки. Из белых внутри и оливковых снаружи деревянных ящиков плавно всплыло в воздух оружие, роняя полупрозрачные клочья пропарафиненной бумаги. Чёрные, блестящие от смазки образцы приблизились к Кириллу и зависли в воздухе, давая себя рассмотреть.
– По штату, – начал я, – твоё отделение вооружено следующим образом. Командир отделения и старший стрелок имеет автомат АК-74 калибра пять сорок пять с подствольным гранатомётом ГП-25 калибра сорок миллиметров. Пулемётчик вооружён пулемётом ПКМ калибра семь шестьдесят два. Гранатомётчик с РПГ-7В. Помощник гранатомётчика и водитель вооружены автоматами без излишков. Всего должно быть шестеро. Но потом решим проблему.
– Когда стрелять? – сразу последовал вопрос.
И Кирилл, и волкудлаки с любопытством уставились на меня.
– Как только усвоите теорию. Требования безопасности, условия выполнения первого упражнения начальных стрельб, устройство и неполную разборку-сборку оружия, тактико-технические характеристики, нормативы по боевой магии. Сразу с этим вождение, тактическая подготовка и знание уставов. На тебя, Кирилл, много чего ляжет.
– Не страшно, справлюсь, – буркнул он.
– От одевания противогазов я вас избавлю. Нет у нас таких, чтоб и волкам, и волотам подошли. Одним по форме, вторым по размерам. А нежити химическая атака вообще по барабану. Ну и общественно-государственная подготовка. С меня не слезут без отчёта. А отчёты на все занятия будут с фотографиями и видеосъёмкой. И ещё, а где Соколина? Что-то я её не вижу.
– В кустах, – произнесла Александра, стоя позади меня.
Голос у неё был очень недовольным.
– И что там делает? – спросил я, обернувшись.
– Рыдает.
– Как, рыдает? – переспросил я, повернувшись к ясновидящей.
Она, сама зарёванная, пожала плечами, и мне ничего не оставалось делать, кроме как вздохнуть и отправиться в указанном Шурочкой направлении. Стоящие на пути волкудлаки молча расступились, давая мне пройти. Они водили ушами, выискивая едва заметные звуки. Они не хотели мешать. Ситуация и так сложилась трагическая и сложная.
Когда вся группа осталась позади, я услышал тихий сдавленный плач. Осторожно обойдя заросли колючего шиповника, вышел к небольшому вы́воротню. Сосна рухнула, задрав вверх обломленные корни, и обнажив светло-бурую полупесчаную почву, прятавшуюся до этого под толстым слоем старых мхов, палой хвои и грязи. Длинный ствол, покрытый серо-оранжевыми лишайниками, лежал, уподобившись мачте потерпевшего крушение парусника. В этой яме от выворотня сидела и тихо рыдала, прислонившись к корням спиной и закрыв лицо руками, Соколина. При моём приближении она только ещё сильнее уткнулась в ладони, наклонив голову.