– И за сексом тоже подглядывать будешь? – сначала повысил голос я, а потом поглядел на спящую Шурочку и снова перешёл на шёпот.
– Ага, и диаграммы составлять твоего сердечного ритма. Мне плевать на секс. В меня этот алгоритм не вложили.
– Блин, вот что тебе не спится?
– Я не умею спать. Лишь вхожу в энергосберегающий режим, – парировал Ангелина.
– Ещё одна рыдальщица. Та о своей смерти ноет, эта ходит с комплексом неполноценности, что она синтетическое существо. Достали. Чайник лучше поставь, – буркнул я как старый дед.
– Я твоя хранительница, а не служанка, – как всегда, оскалилась Ангелина, почти беззвучно соскочив с кровати, – нужно сигнализацию новую поставить. И собаку купить. Желательно цепную зверюгу. А то на нас взялись покушения устраивать.
– Заметил, – съязвил я, выползая из-под одеяла и выглядывая штаны с футболкой. – Пойдём, чаю хлебнём. А то жалобу на тебя подам, что умираю от обезвоживания, а ты мер не приняла.
– Кому? – ухмыльнулась Ангелина.
– Твоему начальству.
– Ты его сначала найди, – отбрила хранительница.
– В церковь схожу, положу бумажку с просьбой намолить тебе строгий выговор, – буркнул я.
– Не поможет. Там к нам мер не принимают, только составляют статистику жалоб.
Я покачал головой, недовольный постоянным вмешательством в мою личную жизнь, и мы вышли из спальни, направившись в кухню. Но прежде, чем осторожно закрыть дверь, я убедился, что пчела перешла из режима ночника в режим сигнализации.
На кухне уже горел свет. И чайник кипел. Дед Семён сидел с калькулятором и, тихо ворча, записывал что-то в свою заветную домовую книгу. Он увидел нас и начал изливать свои чаяния.
– Эти два брата-близнеца, одинаковых с яй… с лица. Волоты, то бишь. На них еды не напасёшься. Каждый за десятерых ест. В одном Тихоне пять центнеров будет. А Велимир и то больше весит.
– Дед, ну не за свой счёт их кормить же будешь, – ответил я, доставая две большие кружки, и отмечая, что сахарница уже покрылась стараниями проклятия для похудения густой шапкой плесени.
Но стоит возмутиться, как все сразу скажут, что сам худеть решил, сам себя проклял, а сахар – это белая смерть.
– Они пока не на довольствии. И жрать будут из моего запаса.
– Ты хотел сказать, из моего?
– Я так и сказал, – буркнул домовой. – Там, кстати, Володенька пришёл.
– С каких это пор ты так ласково о нём? – осведомился я, налив кипятка и достав пакетик чая.
– А я скажу, – произнесла Ангелина, открыв холодильник. – Стажёр ему шесть мешков цемента из батальона притащил. Они там опять играли на материальные ценности. Турнир устраивали. Стажёр выиграл. У проигравших кроме цемента ничего не оказалось.
Вопреки ожиданиям, первой на месте сбора, то бишь кухне, оказалась Оксана. На этот раз она напялила длинную футболку с большим ухмыляющимся черепом на ней.
– Сегодня машины получаем? – спросила она, набирая что-то в своём телефоне, а потом резко вскрикнула: «Руки!», когда вбежавший Сорокин ущипнул навью за пятую точку.
Володя, широко улыбаясь, поднял руки перед собой и повертел ладони, мол, ручки вот они.
– Да, – ответил я, позвякивая ложечкой по краям большой кружки с чаем. – Мы будем при́даны батальонной тактической группе. Я буду считаться прикомандированным начальником службы магического обеспечения. В войсках эта должность только с дивизии и выше, но там группировка в отрыве. Вот они и решили внештатного отправить. Кстати, у нас уже почти сформировался взвод огневой поддержки. Сорокин – командир взвода. Туда же волоты, Света и Оксана. Хотя нет. Дед, забирай Тихона во взвод обеспечения. Будет ящики таскать. Нам ещё одного водителя, и взвод укомплектован будет. Пока так, потом, может, переиграем.
– Так нечестно, – возмутилась навья, – я делопроизводителем хочу быть.
– Вот именно, что хочешь, но твои хотелки не принимаются. Туда найдём кого-то более безобидного, вон три ночные душегубки справятся. Что касается командира роты, то им будет Ангелина, – строго глянул я на утопленницу и снова вздохнул.
Что-то слишком много последнее время вздыхаю. Совсем распоясались мои подопечные, может, пулю в мягкое место вогнать для профилактики? Нечисть и нежить другим методом просто не пронять. Знаем, проходили.
– Чего? – протянула Ангелина, поперхнувшись чаем.