— Вас много?
— Нас много, — кивнул Великий Дом и поднял лицо к небу. — Остальные тоже кружатся около нашего светила, подставляя нужный бок. Мы собираем пыль и камни из пустоты, ими и питаемся, да еще силой светила.
Имиринка стиснула кулаки, так что те побелели.
— Камень. Большой острый камень. Он упал и пробил мою шкуру. Мне больно. Больно! У вас есть та, кто снимает боль! Она мне нужна! Я не могу больше! Пока вы стоите, с каждым ударом моего сердца будет умирать один человек либо нарони, на которого я буду перекладывать эту боль! Мне плевать на них, но вам нет! Если вы не поможете, то я убью их всех до последнего, лишь бы больше не чувствовать такое! И эту нон-ма тоже!
Имиринка замолчала, сглотнув комок боли.
— Я слышал, вы хотите крепость поставить, проход стеречь, — заговорил Великий Дом устами юной дочери феодала. — В знак благодарности я разрешу это сделать.
Из машины, шатаясь, вышел Мефистофель. На его лице сияла усталая улыбка победителя.
— Старшим над крепостью я назначу лорда Такасика, сына Бурбурки, — произнес Великий Дом.
Я усмехнулся, когда увидел, как спал с лица Мефистофель, у него прямо из-под носа забирали то, к чему он стремился всю свою жизнь.
— Но… — начал он, растерянно водя глазами по сторонам, ища поддержки.
Было даже немного жалко смотреть на него в этот момент.
— Я есть этот мир. Тут только мои правила! — прокричал Великий Дом, сверкнув глазами. Рядом с нами на черную землю легло щупальце, готовое сжаться чудовищными тисками. — Но ты можешь остаться как привратник.
Бес поджал губы, однако кивнул, принимая предложение.
— Зачем ты хотел нас убить? — спросил я, глядя в горящие рубиновым огнем глаза юной владетельницы.
— Убить? Нет. Мне вы были безразличны, пока не сняли боль у этой нон-ма во время порки. Тогда я просил о помощи. Та нарони не выдержала моей боли и умерла. Я потом просил помощи в обители нон-тара Кропася, но вы бежали. Сейчас эта дева жива только потому, что мы в другом мире и моя боль не так сильно звучит в ней эхом. Я бы сам сбежал в другой мир, но не могу бежать сам от себя. — Имиринка подняла в руке волшебную палочку. — Мне удалось пройти по вашему следу. Зацепиться за вашу нить вашим же колдовством.
Я скрипнул зубами.
— Зачем ты отрезал нам путь к священному городу?
— Нет. Я, наоборот, ломал мосты, чтобы вы не передумали, и убирал всех с вашей дороги. Вы шли ко мне. Я думал, вы поняли, но вы хотели бежать. Тогда я решил остановить вас силой.
— Почему?
— Это больно! — взорвалась криком Имиринка. — Я не могу терпеть! Пять сотен поколений людей я ощущаю эту боль! Прошу, отдайте мне снимающую боль.
— Ей сейчас самой нужна помощь, — ответил я.
— Я знаю, она жива. Я знаю, она может вылечить саму себя. Я подожду немного. Я не причиню ей вреда. Через меня пройдет торговый тракт, вы сможете потом навестить ее, чтобы убедиться в моей правдивости. А сейчас идите. Я задержу ваших врагов. Идите, пока я не передумал, — произнес Великий Дом.
Имиринка взмахнула рукой, и позади нас возник портал. Сразу. Без всяких подготовок.
— Егор, — раздался тихий, слабый голос из машины, — я останусь, так будет лучше.
Я оглянулся, увидев выглядывающую из дверцы и держащуюся дрожащими пальцами за край проема Бересту.
— Так лучше будет, — повторила она. — Помогите мне.
К ней все так же хмуро подошел Такасик и осторожно взял нетяжелую берегиню на руки.
— Надо идти, — произнес дед Семен.
— Идите, — тихо сказал вставший рядом с сестрой Такасик.
Я кивнул, потом наклонился и поднял три странные сферы, что отделились от Мясника, а затем посмотрел в черное небо, разрываемое всполохами боевых заклинаний.