— Пойду знакомиться, — решился стажер и одернул на себе футболку.
— Стой, псих. Тебе голову открутят и даже не заметят.
Я схватил Сорокина за шиворот. Точно, псих. Я его завтра же сдам берегиням, пусть осмотрят мальчика на предмет здравости рассудка.
Мы пошли дальше по улице, размышляя каждый о своем. На проезжей части становилось все больше автомобилей, а тротуары заполнялись спешившими по своим делам прохожими. Открывались магазины.
— Товарищ капитан, а как живут нелюди?
— Так же, как и люди. Тут есть несколько спецкварталов, там они и проживают. Потом как-нибудь свожу поглядеть.
— Товарищ капитан, глядите.
Я поднял глаза. Прямо у КПП городка стояли два бойца с оружием и в полной экипировке.
— У батальона опять тревога? — спросил стажер.
— Нет, — прищурившись и переходя на экстрасенсорное восприятие, ответил я. — Это не батальонные. Тот здоровяк, что справа, в красном берете, — из дружины Сварожича, а тот, что в синем, — из гвардии Стрибога, владыки ветров. Если хорошо присмотреться аурным зрением, то можно увидеть, что все оружие и вся экипировка зачарованы под завязку. А еще на каждом висит маркер, вернее, натуральное незримое знамя. Из видимых признаков — только шеврон.
Стажер присмотрелся.
— Понятно, а вон та девка, которая на заборе сидит, задницей на колючей проволоке, она тоже из гвардии?
— Это дитя Мары Моревны. Эта, как ты говоришь, девка опаснее, чем весь батальон поддержки «Трассеров».
— И что они там делают?
— Сейчас узнаем.
Мы подошли к КПП. Ратники слегка скосили на нас глаза, но не шевельнулись.
Дневальный у калитки стоял, забыв дышать, и лишь стрелял глазами в разные стороны. Когда мы поравнялись с ним, он тихим шепотом заговорил:
— Товарищ капитан, они что здесь?
— Не знаю. А кто из них тут?
— По-моему, все.
Я скептически скривился. Все боги и духи тут при всем желании не поместятся.
На территории городка мне в глаза сразу бросился огромный, пылающий белым огнем круг на асфальте. Внутри его стояли люди и жрецы основных богов, участвующих в жизни города, причем их очертания слегка размазывались и растекались, как мираж над раскаленным песком. Судя по мимике и жестам, они о чем-то оживленно переговаривались, но до нас не доносилось ни звука, словно его выключили. Наверняка заслон работает как система подавления утечки информации.
Я осмотрелся. Из окон казарм на это действо пялились солдаты. Некоторые снимали на телефоны. Снаружи круга через каждые пять метров спиной стояли ратники, готовые по первой команде вступить в бой.
Наша группа тоже была под заслоном. Кто-то нас заметил и помахал рукой. Я направился к кругу. Чтобы пересечь пылающую линию, пришлось напрячь силы, до того был тугой воздух. Создалось впечатление, что я пытаюсь сблизить два однополярных магнита, которые друг от друга отталкиваются. Зато сразу нахлынули звуки, а фигуры перестали растекаться.
— Соснов, подойдите, пожалуйста, сюда, — позвал меня генерал Булычев. Он тоже был здесь. — Я же говорил, что еще пообщаемся.
Я приблизился, покосившись на мою команду. Они стояли хмурые.
— Повторите для него, — произнес мужчина в возрасте, одетый в темно-серый свитер и джинсы. На груди у него был прицеплен золотой знак жреца Стрибога.
— Я сама, — разнесся над кругом громкий голос.
К центру подошла красивая женщина в голубой с белой вышивкой одежде жрицы богини Мары. Подчиненный владыки ветров сделал два шага в сторону, уважительно кивнув.
Глаза жрицы периодически вспыхивали быстро мигающими, как индикатор работы жесткого диска, огоньками. Эту моду ввела хозяйка реки Топь, стремившаяся сократить разрыв между ней и высшими богами если не силой, то новшествами. Сначала посмеялись, пошутили, а потом приняли за норму. Удобно, когда понимаешь, что через человека общаешься с божеством. Интересную новинку со временем переняли все.