— Какой, к черту, брат?! — все не унимался Кузнецов.
— Так ты о моем брате говорил! Это он просил приглядеть? — бросил я в сторону птицы.
— Кар. Не о моем же, дубина, — тут же ответил пернатый.
Николай заглушил двигатель и, выскочив из машины, показал жест руками, скрещенными наискось, черной девахе. Та поняла, и БМП сразу затихла. Я открыл дверь и привстал на подножке. В безмолвии замерзшего мира послышались далекие выстрелы. Очереди сливались в единый шум. Магия, применяемая в бою, чувствовалась даже здесь.
— Не проедем, — произнес Николай. — Там лесополоса и снег.
— Проедем. Снег неглубокий, земля мерзлая.
— А если яма?
— Александра! — позвал я.
— Не ори. Я слепая, но не глухая, — протиснулась вперед сенсорик.
— Ты под снег можешь заглянуть?
— Раз плюнуть.
— Тогда подсказывай.
— Хорошо, но куда едем?
— Помнишь, — начал я быстрый ответ, — мы у лешего были.
— Еще б не помнить, — пробубнила Александра, коснувшись ладошкой беличьего черепка в волосах.
— Я с волкодлаком бился. Но когда вышли из леса, Первый Клык порезал ладонь и оставил свою кровь на моем лице. Я поступил так же. Это, оказывается, был ритуал братания. Мы теперь с ним братья. И моя кровь, что на нем, зовет на помощь.
— Нам совсем нечего делать, как всяких собак вытаскивать?! — заорал Кузнецов. — Он нечисть. Пусть сам выкручивается.
— Иди ко всем чертям! — заорал я в ответ. — Это важно. Это священный ритуал. Я не могу бросить брата в беде.
— Он не брат! Он волк! А это языческая хрень, а не священный ритуал!
— Не хочешь, не иди!
Кузнецов стукнул кулаком по рулю и выматерился:
— Идиоты! Идиоты! Но ведь пропадете без меня как дети малые!
«Хаммер» взревел двигателем, хрустнул, переключившись на пониженную передачу, и съехал с трассы. Следом нырнула БМП. Кузнецов, ни на секунду не переставая браниться, отчаянно крутил руль. Вскоре мы проскочили мимо лесополосы и вылетели на занесенную снегом пашню. Здесь машина набрала ход, подняв за собой тучу белой пыли. Нас колтыхало, как в бетономешалке. Приходилось очень крепко держаться.
— Вот они! — прокричала сквозь болтанку Белкина.
Это и так было видно. Там шел полноценный бой. Не меньше трех сотен черных тварей штурмовали небольшой березовый лес, прозрачный без листвы.
Между сущностями бесновался дух охоты. Он раздавал удары направо и налево, разрывая своими когтями смолянистую плоть. Некоторые вспыхивали ярким изумрудным огнем, некоторых сносило невидимой силой, но их навалилось слишком много. Там были и псы, и мертвяки, и несколько бронекабанов. Во втором эшелоне противника с оружием в руках залегли в снег черные нелюди, и стреляли они отнюдь не простыми патронами. Густо-фиолетовые, почти на грани видимости всполохи бегали по шкуре громадного зверя. От каждого попадания саблезубый тигр дергался, как от удара током, но продолжал биться.
Из леса отстреливались люди вперемешку с очеловеченным зверьем. Пространство кипело от магии. Силы были не равны, враг явно побеждал. Там шла не только перестрелка, но и кипела дикая рукопашная.
— Мы ударим с фланга! По стрелкам!
— А если они на нас кинутся всем скопом?! — выдал Николай.
— Мы здесь не одни. Им придется биться на два фронта, это дает нам тактическое преимущество.