— Жаль, — ответил солдат и взял канистру. — Как раз залью на полночи, — проговорил он, открутив крышку на бачке генератора.
Я пошел к палатке. Нырнув внутрь, сразу услышал возглас деда:
— Вот чяво в мире творится. В мое время только глядели на небо, а ноне уже за небом острог висит. Я это… Марго, как это называется?
— Осуществлена подписка на рассылку новостей по рубрике космонавтика, — отозвалась секретарша.
— Вот-вот, космонавтика. Интересная, кстати, кошка, — продолжил дед.
— Это самка? — спросил я, садясь на кровать и глядя, как полосатое животное пролазит сквозь щель во входном занавесе.
— Самка, молодая, — поддакнул домовой, хитро прищурившись, — я в этой публике хорошо-о-о разбираюсь.
Я достал сосиски, которые взял в дорогу. Они уже отваренные были. Кошка ловко проскочила меж ботинок под кровать. Я откусил от сосиски половинку, а вторую кинул на брезентовый пол. Ловкая лапка тут же цапнула когтем угощение и утащила под койку. Раздалось голодное чавканье.
Вторую сосиску я тоже разделил пополам. Половинка упала на пол…
— Твою мать!
Вместо кошачьей лапы лакомство подхватила тонкая человеческая рука. Сердце набрало бешеный ритм. Я соскочил с кровати, руки сами собой сложились в фигуру пистолетиком, сотворяя заклинание фокусного выстрела. Я аккуратно присел, чтобы стало видно, что происходит под койкой.
Там лежала девушка, наверное, даже девочка. Лет четырнадцати. Совершенно голая.
В палатку ворвался начальник сборов подполковник Сошкин.
— Что происходит?
Я указал на кровать. Он нагнулся и замер.
— Лесавка это, — спокойно заговорил домовой, — лесной дух, в которого превратился этот несчастный испуганный заблудившийся в чаще ребенок. Лет двести назад.
— Зафиксировано неразрешенное потребление энергии в объеме восьмисот трех ватт, — проговорила Марго в образовавшейся тишине.
— Не опасна? — спросил подполковник.
— Ежели только обидеть, — продолжил дед.
Я, сгорбившись, медленно шагнул к существу. Девочка сосредоточенно смотрела на меня своими огромными зелеными глазищами.
— Выходи, я не обижу.
Лесавка не ответила.
— Марго, внеси ее в список разрешенных, — тихим ровным голосом дал я команду секретарше.
— Исполнено.
Мы так и стояли, глядя на это непонятно откуда взявшееся чудо. В палатку втиснулся какой-то старший лейтенант незапоминающейся внешности. Он нагнулся, сфотографировал лесавку, а затем, что-то шепнув начальнику сборов, выскочил в темноту ночного лагеря.
— Я могу с ней попробовать пообщаться, — промолвил домовой, — но она лесная, может не понять.
— По-человечески с ней никак? — спросил подполковник Сошкин.
— Нет. Она, может, что и понимает, то немногое, а уж говорить — навряд ли. Давно она стала дитем хозяина лесов.
— А он тоже существует? — встрепенулся я.
— Да. Но он в спячке. Где он, никто не ведает. Уже лет сто точно.