Права Урсула, по темноте нет хода в долину. Даже если пилот жив, то вариантов немного: либо он уже при смерти, и помочь не получится, либо жив и уже сидит где-то на том краю долины, а то и вовсе идёт на базу налегке.
Я вздохнул. Просто так сидеть и гадать тоже не хотелось. Я наклонился, поднял из-под ног камень и швырнул его подальше в лес. Булыжник с треском пробился через густые кроны, стукнулся о ствол дерева и глухо ударился о лесную подстилку и хорошо, что не плюхнулся воду. А то по болотине идти вообще не прикольно.
— Система, произвести анализ сигнатур на предмет магических сущностей и воздействий, — громко произнёс я, не скрывая того, что в голове сидит помощница.
«Помехи выше приемлемого уровня. Поиск затруднителен», — сразу же последовал ответ.
Я вздохнул и потрогал кнопки на магодетекторе, подвешенном в чехле на поясе, и поморщился. Датчик громко шипел, словно ненастроенное радио. Да, помех слишком много.
Чтоб хоть как-то занять себя, я сложил ладони так, будто между ними зажат невидимый снежный ком. Надо попробовать самому, без помощи системы, создать иллюзию. Саму простую, всё равно практической пользы, кроме громкого стучания кулаком в грудь, мол, я умею, я — настоящий маг, нету.
Вдох и выдох.
— Горящий снежный ком. Я хочу горящий снежный ком, — прошептал я, чувствуя, как начало покалывать в висках и щипать пальцы. — Горящий снежный ком.
Белый клубок, по которому бегали едва заметные голубоватые язычки пламени, возник не сразу, но зато огонь горел очень натурально — так, как и должен гореть, то есть колыхался и вздрагивал на ветру. Я сжал этот комок пальцами, подбросил на ладони. Веса не ощущалось совсем, но комок вёл себя так, словно имел вес.
— Замечательно, просто прелестно. Не зря же у тебя дар к огню. Даже иллюзия огня очень хороша, — раздался со стороны голос Лукреции. — Дам совет. Попробуй его кинуть в темноту.
Я глянул на улыбающуюся волшебницу, размахнулся и кинул иллюзорный комок в джунгли. Тот полетел, уподобившись брошенному до него камню, но когда упал рядом с корнями, продолжил гореть. Тусклый свет был едва различим, но всё равно имелся. Лишь через десяток секунд голубоватое пламя несколько раз дёрнулось и исчезло.
— Неплохо, — снова произнесла волшебница, — ты уже научился вливать силу в чары?
— Да, — кинул я, — читал в книге огня.
— Тогда попробуй замороженное пламя.
Я нахмурился. Раньше уже слышал название, но не придал значения. Заклинаний много и все интересны.
Я вызвал панель управления системой, уже отметив, что иллюзия освещает предметы вокруг себя, а дополненная реальность — нет. На этот раз панель была действительно виртуальной.
Поискав нужные чары, я начал читать нудное описание. Из всего только понял, что огонь капсулизируется в некоем кристалле ночи, и маг тратит силы только на поддержание кристалла. Ближайший аналог из технических реалий — это высокотемпературная плазма в магнитной ловушке. Но надо пробовать. Я сел у мотоцикла, прислонившись к нему спиной, и поджёг кончик тонкой хворостинки, подобранной тут же.
— Все праздники пропустим, — произнесла Катарина, которая отлучалась до ближайшего берёзового колка, и принесла большую охапку сухих веток. — Юрий, а какие у вас есть праздники?
Чары не получались, удавалось только слегка пригасить огонь, и потому я со вздохом отвлёкся от своих занятий.
— Разные.
— Расскажи, — произнесла храмовница, отряхнув ладони и сев рядом.
— В каждой стране свои праздники, но там, откуда я родом, самый главный это, пожалуй, Новый год. Празднуют его зимой. Тогда у нас много снега, совсем как у вас в горах. Мы украшаем ёлку, а потом приходят Дед Мороз со Снегурочкой и дарят подарки.
Рядом с кряхтением села и Урсула.
— Дед Мороз, это твой родственник? — спросила она.
Я улыбнулся.
— Нет. Это просто добрый волшебник, который всем, кто был в этому году хороший, дарит подарки.
— Понятно. А Снегурочка — это его телохранительница? Дед-то богатый, раз с большим мешком ходит, и их раздавать не жалко.
— Не, — усмехнулся, представив на местный лад небольшого старичка в голубом жилете, в белом берете с большим белым пером, со штанами до колен, полосатыми чулками и ботинками с загнутыми носами. Больше получался рождественский эльф-олигарх, крышующий импортного Санта-Клауса. Снегурочка и того смешнее: высоченная девка в серебряных доспехах и голубом плаще, а на поясе меч и несколько пистолетов, расписанных под хохлому. — Это его внучка.
— Хорошая девочка, — со вздохом произнесла Катарина, — дед старый, разбойницы легко мешок отберут, а с внучкой не страшно.
Я почесал в затылке. Похоже, ей такие же образы на ум пришли. Но переубеждать я никого не стал, а продолжил перечислять праздники: