— Не хочу. Хоть по пальцам бей, хоть по губам.
— Ученик должен льстить своей наставнице, тогда он может рассчитывать на ответ.
Я поморщился.
— И какой ответ был бы, если я начал льстить?
Лукреция улыбнулась больше прежнего.
— А наставница сказала бы, что лесть не красит настоящего мага. Его красят поступки и его волшебная сила.
Я с шумом втянул в себя воздух, на секунду задержал дыхание и так же шумно выдохнул.
— Бабы, блин, — пробурчал после этого по-русски. Как раз в этот момент оглобля прогнулась сильнее прежнего, и я чуть не свалился, а всё потому, что рядом со мной села Катарина. Вот только сцен ревности сейчас не хватало.
Магесса сложила губы «уточкой», стараясь придать себе задумчивый вид, и заговорила.
— Духи-страхи подобны пиявкам, москитам, вшам, блохам и летучим мышам-кровососам…
Я чуть не прервал волшебницу. На Земле вампиры живут только в Центральной Америке, а подобные могут поселиться в параллельной Европе, только мигрировав по воздуху. Это значило, что здесь есть своя Америка, и я только что её открыл. Если конечно, вампиры не эволюционировали на Реверсе самостоятельно.
И, да, теперь я знал, каким будет следующий оживший кошмарик. Даже поёжился, представив, как это нечто ползает по мне во сне и кусает.
Лукреция тем временем продолжала:
— Эти духи тянут из тебя силу, словно кровь. Сила мага привлекает их. Так, вокруг пасущегося вола всегда роятся кусачие мухи и гнус, а домовую мышь разве что одинокая блоха укусит. В ответ на это твоя волшебная суть учится быстрее впитывать силу из естества. Взрослому магу фамильяры ни к чему, они мешают, тянут, отвлекают, но, например, в Круге нарочно заставляют школяров и школярок заводить духов, чтоб развивать способности. У этого есть и плохие стороны: со временем ты грубеешь и не сразу замечаешь присосавшуюся тварь.
Сидевшая рядом Катарина положила мне на колено руку и заговорила:
— Это как у нас в ордене. Учениц заставляли выбирать себе новорождённого ягнёнка и заставляли бегать и приседать с ним на шее перед завтраком и перед вечерней молитвой. Ягнёнок рос, мы крепчали.
— Тяжело, наверное, с бараном на шее бегать? — улыбнулся я, представив себе картинку.
— Он тёплый и мягкий, совсем как ты, — улыбнулась в ответ Катарина.
— Ну, спасибо! — всплеснул я руками. — С бараном меня, значит, сравниваешь?
Храмовница ненадолго замерла с открытым ртом.
— У вас, за кромкой мира, разве сравнить мужчину с чистым и невинным агнцем — обиду нанести?
Я вздохнул и ответил.
— У нас — да. Вы сравниваете с чистотой, а у нас — с тем, что баран очень глупый.
— Прости, не знала, — насупилась Катарина и убрала руку с моего колена, а потом принялась с хрустом ломать себе пальцы.
Зато расхохоталась Лукреция.
— Зато я знаю, как тебя хвалить, если стараешься, но не получается.
— Спасибо, маэстра! — огрызнулся я и задал второй вопрос о духах: — А почему здесь эти волшебные кровососы следуют за мной по пятам, а в нашей халумарской цитадели нет ни одного? А ведь мы не имеем защиты.
Лукреция пожала плечами.
— Керенборгские лысые холмы — особое место. Как есть места силы, где сила витает в воздухе в избытке, так на холмах сила, наоборот, утекает. Мелкие духи не могут там жить. Для них там пустошь.
Я поглядел на волшебницу и почесал в затылке.