Я подставил руки под подбородок и со вздохом уставился на экран. Что же ещё можно спросить?
— Можно ли уничтожить симбионт и не принесёт ли это вреда носителю?
Изображение несколько изменилось, теперь перед профессором возникла пачка распечаток и тарелка с лежащим там куском мяса.
— Не знаю, можно ли уничтожить симбионта, но точно возможно подавить деятельность. Но для этого необходимо вернуться на Землю. Земная энергетическая экосистема не подходит для этого объекта. Во всяком случае, у меня есть результаты двух опытов над нанятыми сельскими ведьмами, там чётко показано, что на Земле деятельность магии мгновенно прерывается, а после повторного попадания на Реверс активность восстанавливается в интервале от трёх до двадцати дней. Если предположить, что симбионт — живое существо, то в неблагоприятных условиях он впадает в анабиоз. Если это аналоговый сопроцессор естественного либо искусственного происхождения, то отключается во избежание повреждения, а потом перезагружается. Не знаю.
Дневное изображение снова сменилось ночным. Профессор тёр глаза и тяжело вздыхал. Чашка кофе перед ним — пустая. За окном играли на крохотных скрипах многочисленные сверчки.
— Не могу перестать думать над версией об искусственном происхождении симбионта. Если это правда, то всю нашу историю придётся пересмотреть. К тому же существование людей с симбионтами на не имеющей колдовской базы Земле, наводит на очень нехорошие мысли и даёт больше новых вопросов, чем ответов.
Картинка дрогнула. Глушков мгновенно стал бодрым и свежим, а на заднем фоне зачирикали дневные птицы.
— Я положил несколько приборов, которые помогут магу с Земли разобраться со своим потенциалом. К каждому инструкция. И настоятельно попрошу почаще присылать результаты работы оборудования. И если будет возможность, поймать несколько магических животных, чтоб можно было провести сравнительные опыты.
Проф замер в стоп-кадре, ожидая продолжения расспросов, но я получил что хотел. Избавиться от этого можно. Нужно лишь вернуться домой.
Если бы в этот момент рядом возникла как в мультиках парочка из ангела и беса, то прогрессор с вилами и в красном шлемофоне шептала бы, что нужно сваливать с этой чёртовой планеты, пока твои мозги не вскипели от непонятной хрени или всякие монстры не раскидали потроха Юрки на площади в проклятый гектар. А чувак с белыми крылышками, в белых кальсонах и нимбом над головой молча строил бы невинную моську.
— Что же делать? — произнёс я и опустил голову на столешницу.
Я сейчас как витязь у дорожного камня: направо пойдёшь — получишь скальпели яйцеголовых и лоботомию в придачу к «чужому» внутри, и непонятно, научники угробят при попытке извлечь это для своей кунсткамеры или тварь изнутри сожрёт. Но как вариант сдохну в одном из проклятых мест с такими помощниками, как Инфант Кровавого Озера; налево пойдёшь — вылетишь с работы, а то и совсем прикопают от якобы несчастного случая как слишком много знающего; а прямого пути нет, там дорожный знак «кирпич».
— Юрий? — тихо спросила стоящая за спиной Катарина. — Ты яси?
— Не знаю, — тихо ответил я и ощутил руку девушки на своём плече.
— Поделишься тяготами? — спросила она.
Я вздохнул. Парень в красном и с вилами подлетел к уху и начал зловеще шептать:
«К чёрту бабу. Погорюешь и новую найдёшь. Улетай на родину, там отец возьмёт тебя на завод, дорастёшь со временем до заместителя директора. По пятницам — пивасик. В выходные — приставка с играми. Лепота».
— Бли-и-ин, — протянул я, дожидаясь ответа чувака в белом.
Тот достал книжку и начал цитировать Пушкина:
«Но жена не рукавица:
С белой ручки не стряхнёшь,
Да за пояс не заткнёшь».
А захлопнув книгу, произнёс:
«Ты же хотел доказать всем, что чего-то стоишь. Неужели свернёшь на половине пути? Неужели бросишь то, в чём тебя можно смело назвать первопроходцем, поставив твоё имя в один ряд с Берингом, Колумбом, Пржевальским, Челюскиным и Ермаком? И неужели откажешься от женщины, которой ты небезразличен? То, что тебя бросила та дура, так не все такие. Катарина лучше в сто раз. Она неспособна на обман, скорее по роже даст, сломав челюсть. Да и ты, приятель, неровно дышишь в её сторону».
«Ага, — ехидничал бес, — только Беринг откинул коньки от цинги на неизвестных берегах, Пржевальский сдох от брюшного тифа в диких степях Азии, Ермака убили местные, Челюскин замёрз во льдах вместе с командой, а Колумб умер дома в нищете, оплёванный теми же властями, которые отправляли его в экспедиции».
«Зато они были счастливы, когда свершали свои великие деяния, — парировал ангел, — и есть же хорошие примеры первопроходцев. Все эти люди, кроме Ермака, ходили в экспедиции по нескольку раз и попросту переоценили свои силы, потому из последней не возвращались».
— Блин-и-и-ин, это что, русская рулетка получается? — ещё жалобнее промычал я. — А можно мне подсказку зала или звонок другу?
— Юрий? — снова спросила Катарина, не поняв ни слова из сказанного мной.
— Всё хорошо, — произнёс я и встал из-за стола. — Просто нужно подумать над кое-чем.
***