По рядам солдаток прокатился возглас возмущения. Сама же Клэр едва сдержала крик, чтобы не ответить грубостью на такую наглость. Зато заговорила Бронислава, взяв на себя роль посредницы.
— Моя госпожа, великая и прославленная графиня Клэр да Кашон, соратница подобной небу герцогини да Айрис, требует, чтобы вы убрались отсюда, как трусливые черви, пока она не раздавила вас стальным каблуком. В своей доброте разрешает оставить у её ног всё ваше оружие, имущество и рабов, дабы задобрить её.
Бронислава оглянулась на Клэр, и так быстро кивнула, подписываясь под каждым словом.
Я нахмурился, ибо разговоры явно зашли не туда. Так не ведут добрую беседу, это похоже на витиевато замаскированный наезд гопников, мол: «Мобила есть? А если найдём?», с последующим ответом: «Пошли в задницу! И, вообще, пацанчики, вы не с нашего района, не охренели ли?»
Снова тишина, пока обдумывался дальнейший диалог.
— Щедрейша и добрейша госпижа Укуфутека прощаэт неразумну девчонку, ибо она не знаэт, что за её спиной стоат самые могучиэ предки, и обещаэт только вырвать язик, и в знак доброти насадить голову на почётном месте и подать этот язик на вертеле вместе со сладкими червями.
Бронислава прокашлялась и начла ответ вместо Клэр.
— Моя госпожа добра, как сама Небесная Пара, и потому не будет стрелять в спину, пока ты бежишь. И на нашей стороне могучая владычица Золотой Реки!
Конечно, возница немного блефовала, но ведь с богиней этой запруды мы не во вражде.
— Это не наша богиня, моэй госпоже эта тухла риба должна зад целовать.
— Что?! — раздался рядом возмущённый вопль. Я поглядел на прозрачную деву, а та закипела в прямом смысле этого слова. Окунёк внутри её грудной клетки заметался между пузырьками, и, думается, только волшебством ещё не стал натуральной ухой, разве что лучка и картошки не хватало. А нобийская воительница демонстративно неспешно убрала ногу со спины своей (не знаю, как её обозвать — рабыни, подданной, подчинённой), затем развернулась и пошла прочь.
Я ожидал, что дева бросится на обидчицу, но вместо этого она схватила меня за руку.
— Давай! — громко прокричала она.
Утаптывающие землю вокруг столба Урсула и Катарина, замерли и переглянулись. Мало ли что от этой дуры ожидать?
— Чего давать?
— Глупый? Кровь давай! — надув губы, чуть ли не прокричала дева.
— Зачем?! — опешил я, попытавшись выдернуть руку, но нежить была сильнее. Намного сильнее.
Хозяйка реки топнула ногой и прорычала.
— Ты, в самом деле, не знаешь?
— Да.
Дева насупилась, глянула на уходящую к своим нобийку и начала пояснять.
— Небесная Пара запретила бессмертным создавать ключи, если при их создании не принесена добровольная жертва простых смертных.
Дева приподняла руку и начала загибать пальцы.
— Самые простые ключи — мольба. Но это мелкие ключики, не стоящие внимания. Они подобны зачарунькам, создаваемым волшебницами. Ключи посложнее создаются на крови. Очень сложные ключи можно создать ценой жизни, добровольно положенной на алтарь божества. И чем больше жертв и сильнее сами жертвы, тем сильнее можно создать ключ. Тем ключи и отличаются от зачарованных вещей, созданных смертными. Это в мудрости своей Небесная Пара сотворила. Чтоб тёмные духи не приумножили своё могущество.
Я поглядел на столб. Да, насчёт темноты — мудро, ничего не скажешь, но тогда почему речная дева до сих пор не обрела силу, раз светлая? Или она недоговаривает?
— И долго создавать?
— Чем сильнее дух, тем быстрее будет создан ключ. Но я — сильная богиня, простые узелки много времени не займут. Кровь! — властно повысила она голос напоследок и отпустила мою руку.
— Много?
— Нескольких капель, упавших на санпилар, достаточно.
Я окинул взглядом моих спутниц. Эх, была не была! Ничего ведь, по сути, не теряю.