Одна из солдаток подхватила хворостину и со всей дури хлестнула Дизеля. Тот дёрнулся, громко замычал и помчался по кругу, задрав хвост.
— Даёшь полтора киловатта! — радостно завопил Андрей, словно доктор Франкенштейн, колдующий над своим кадавром. А я поглядел на одинокую лампочку, которая засияла вдвое ярче прежнего, вырвав всю поляну из лап ночного сумрака.
Я поглядел на привидение, соображая, что можно придумать.
— У вас валькирии водятся?
Все дружно переглянулись, и я понял, что нет.
— Вот и сосватаем. Будешь вести себя паинькой — придёт валькирия и станет твоей женой. Сейчас!
Я быстро сунул руку за пазуху и вытащил из кармана маленькую флешку в алюминиевом корпусе — ну, взял на всякий случай, думал, если на базе задержусь, хоть кино посмотреть можно будет. А сейчас она без надобности. Чего добру пропадать?
— Вот. Это называется искрой памяти. Чтоб клятвы не забывать.
Призрак поглядел на меня, как на идиота. А я так и остался стоять с протянутой рукой. Если он умеет отличать правду ото лжи, как Инфант Кровавого озера, то я сейчас не врал. Флешка — действительно память. И действительно с двоичными искрами.
— Не обманешь? — вдруг заканючил монашек.
— Честно-пречестно. Но только если хорошо себя вести станешь и кидаться на прохожих с криками «ненавижу» тоже не будешь.
— А какая она, валькирия?
— Смелая, красивая, умная, добрая, честная, — перечислил я все добродетели и повернул голову: — Андрей, что с приборами?!
— Запускаю широкополосный сканер! — ответил лейтенант и вдруг подскочил на месте как ужаленный. — Скотина, током бьётся! Я думал, эта хрень медная! А она ни хрена не проводит ток! Заземления нет!
Он сунул пальцы в рот, а затем начал дуть на них.
— Бли-и-ин, — протянул я, глядя на Андрея, и тут почувствовал холодное прикосновение к руке. Пальцы призрака прошли сквозь мою ладонь, та онемела, и флешка выпала из неё, растворившись в траве, а привидение беззвучно растаяло.
— Долбаная хрень! — заорал Андрей и повернул какую-то рукоятку на приборе. Одновременно с этим в моей голове загудело. Гул нарастал, а немного погодя женщины стали показывать пальцем на то, чем лейтенант заземлил приборы. Из небольшой лунки потёк желтоватый свет.
— Проклятье! Это проклятье! — раздались крики из толпы.
Ещё через секунду бабахнуло. Сноп белых искр разлетелся на несколько метров, накрыв лейтенанта и Глорию. Девушка протяжно завопила и не замолкала до тех пор, пока к ней не подбежал лейтенант и не начал тормошить.
— Ты целая?!
Девушка на мгновение смолкла, а потом опять заголосила, как пожарная машина, но почти сразу закашлялась и смолкла.
— Ни хрена не понимаю! — закричал Андрей.
Он быстро подскочил к преобразователю, щёлкнул выключателем, а дальше голыми руками откопал что-то похожее на наконечник стрелы или небольшого копья, привязанный к проводу. Лейтенант дунул на вещь, подёргал крепление и снова зарыл. А когда вернулся к приборам и снова включил, негодующе заворчал.
— Заземление заработало. Это плюс. А вот сканер ни хрена не показывает! Долбаная железяка.
Я вздохнул.
— Конечно, он не будет показывать. Место ведь уже не проклято.
Лейтенант выругался, а потом подошёл к Глории.
— Молодчина. Теперь уже можешь отпустить волшебные верёвки, — произнёс он, а потом поглядел на меня и с возгласом «Была не была!» махнул рукой. — Гло, наклонись. Так, надо проверить, есть ли на тебе проклятье.
Девушка кивнула, а лейтенант быстро подался вперёд и поцеловал её.
— Нет, — произнёс он, оторвавшись от Глории. — Проклятья точно не осталось.