— Мда-а-а, — протянул генерал, опускаясь в кресло.
Перед ним лежала грамота магистрата — по сути, акт о монополизации торговли рядом продуктов земных технологий. Оборот рос, прибыль тоже, и магистрат просто не мог пропустить такое мимо себя. Взамен оговаривался упрощённый режим выдачи землянам подорожных. Но такое находилось вне полномочий Петра Алексеевича, потому грамоту предстояло передать на Землю. А ещё эта «Золушка»: вроде лопочет тихо и вежливо, а язык подвешен, как у змеи-искусительницы.
Вскоре в дверь постучали.
— Да! — прокричал генерал, сделав вид, что вчитывается в грамоту.
— Разрешите? — заглянул начальник штаба и после кивка вошёл. — Пётр Алексеевич, — с порога начал он изливать душу со страдальческим выражением лица, — я больше так не могу. Почему мы терпим эту суку? Кассия опять разнос устроила: требует комиссии по пересчёту оружия, говорит, что мы можем лишнее привезти, сверх договорённостей о самообороне. Я ее пристрелю.
— Давай об этом потом, — произнёс генерал, совершенно спокойно глядя на подчинённого.
— Нет, я либо уволюсь, либо пристрелю ее! — продолжал тот бушевать. — Отправьте меня на Землю!
— Знаешь, мне тоже все надоело, — неожиданно согласился генерал. — Я думал, получу лавры, а на деле что? Дерьмо полное. Все эти ведьмы в печёнках сидят.
Он встал, подошёл к шкафу и достал оттуда два гранёных стакана и штопор.
— Наливай вино, а то согреется. Фужеров нет, но и так сойдёт, — Пётр Алексеевич со звонким стуком поставил стаканы перед подполковником, а сам оседлал небольшой стул возле аквариума и прислонился спиной к стеклу.
— Я не хочу, товарищ генерал.
— Сегодня ты не пьёшь, а завтра Родину продашь? — съехидничал генерал, складывая руки на животе. — А помнишь, как мы в Африку военспецами ездили?
— Помню, — хмуро ответил начштаба. — Я чуть пулю от дикарей не словил в задницу, когда отравился местной едой и в кусты пошёл. Моя белая задница в джунглях — отличная мишень.
Поняв, что отвертеться не получится, он взялся за штопор. Когда пробка, вслед за сургучом, полетела в корзинку, подполковник замялся: генеральские пальцы начали едва заметно складываться в жесты языка глухонемых:
«Делай вид, что пьёшь».
— Вам до краёв? — кивнул он на стаканы, не переводя взгляда с рук генерала, плетущих безмолвную речь.
«Ничего с Кассией делать не будем. Ведьмы играют в добрую и злую. Систему связи на кодирование не переводим».
— Ни разу такого вина не пил, — проговорил начальник штаба, пытаясь на ходу придумывать безобидные фразы.
— Я тоже, — хмыкнул генерал, складывая пальцами новый монолог:
«Искусственный интеллект главного разведуправления указал на три канала утечки данных. Специалисты перепроверяют, но очень вероятно, что магички умеют использовать животных как средство прослушки».
Подполковник едва сдержался, чтоб не поглядеть на золотую рыбку, которая упёрлась лбом о стенку аквариума и часто хватала ртом воду. Он наполнил стаканы и один поставил перед генералом, а Пётр Алексеевич продолжал:
«С помощью сильного приворота они завербовали двух офицеров. Пока те вынесли только учебники по русскому языку. Ведётся слежка. Сливается деза. Возможно, ведьмы потом их устранят, сделав несчастный случай».
— Как всё-таки достала эта Кассия, — повторил подполковник. — Если не уволюсь, то сопьюсь.
— Не ты один, — вслух согласился генерал. — Споём? — ухмыльнулся он и негромко затянул: — Чёрный ворон, что ж ты вьёшься…
А пальцы жили своей жизнью:
«Есть данные, что имеются одноразовые артефакты-шпионы: передают какой-то объём данных, а потом чары стираются. Вероятно, технология отработана в шпионаже за другой гильдией магов. Сейчас идёт сбор информации об их средствах слежки, после чего будет спроектирован новый штабной корпус с подземным пунктом управления. Поэтому Кассию не трогаем. Работаем на живца. Живец — это мы».
Подполковник сделал глоток прохладного сухого вина. Информация для него новая. А ещё странно, что раньше не доверяли. Разведка подтвердила, что он чист? Наверное. Так он подумал, а потом задал вопрос:
— Забавно с профессором получилось. Тащ генерал, а вы знаете, что он ногу с рукой сломал?
— Да ты что? — натурально удивился Пётр Алексеевич, перестав петь. — Нет, упустил как-то из виду. Старею, старею.
А начальник штаба опустил взгляд на руки собеседника: