— Хозяйка! — закричала с порога Катарина, остановившись на входе, да так резко, что я чуть не уткнулся ей носом в спину. К тому же она загородила весь вид, и всего помещения видно не было. — Две комнаты!
— Нет комнат! — раздалось из глубины таверны. — Вообще, нет!
— Обычно же есть!
— А сейчас нету!
Катарина попятилась, и пришлось срочно ретироваться, что б не наступила мне на ногу.
— Это самое дешёвое заведение? — спросил я, когда оказались в трёх шагах от двери, а наёмница задумчиво барабанила пальцами по кошельку.
— Не самое. Но и цены не заламывают.
Она вздохнула и пошла к ещё одной таверне, выглядевшей побогаче. Наверное, уровень постояльцев здесь отличался. Как говорится, уже не хостел, но ещё не пять звёзд. С улыбкой подумалось, что местные гостиницы по земным меркам не дотягивают даже до одной звезды, причём всё до единой.
Опять бряцание колокольчика и опять крик с порога.
— Комнаты есть?
Но ответа не последовало, и Катарина что-то нервно буркнула.
— А если нету? — шёпотом спросил я и привстал на цыпочки, разглядывая несколько столиков и посетителей за ними. И вряд ли они разговаривали о своих планах на будущее. Такие вещи в людном месте не обсуждают.
Женщины, что-то неспешно обсуждающие, были ярко одеты, словно венецианские купчихи. Яркие платья с подолом чуть ниже колен и пышные рукава-фонарики с разрезами. На спинках столов походные широкополые шляпы с белыми перьями. Полусапожки с медными пряжками. Чулки в бело-красную полоску. Ну, в общем, дикая смесь походных мужских костюмов и средневековых дамских нарядов. Хотя я уже давно понял, что это не наши Средние века, и мода здесь отличается. У женщин в сторону практичности. А у мужчин, как, например, у невысокого официанта, бегающего между столиками в сером фартуке — в сторону красочности и попытки выделиться. Гендерный реверс, мать его. Деловитые бабы и инфантильные мужички.
— А если нету, придётся спать на соломе в хлеву, — снисходительно отозвалась Катарина. Она всё ещё ждала ответа от хозяйки заведения, а не дождавшись, начала закипать. Наёмница подняла руку и несколько раз ударила по колокольчикам, заставляя их истерично бренчать. — Есть комнаты?!
— Есть одна, — оторвавшись от столиков, произнёс официант.
— А где хозяйка?
— Нет её. Умерла. Теперь я хозяин, — отозвался мужчина, и Катарина сконфуженно потёрла нос.
— Тогда нам две кровати, ужин и завтрак.
— Еду в комнату или здесь?
— Здесь, — ответил я за наёмницу. Мужчина стряхнул крошки на пол, сунул полотенце на пояс и поглядел на нас усталыми глазами.
— Кровать только одна.
Я и Катарина одновременно переглянулись. Ну ясен пень, что вдвоём мы на ней спать не будем, и я уже хотел предложить вариант с сеновалом, благо спальный мешок выручит и в такой ситуации, но наёмница вдруг кивнула.
— Берём.
— Прошу проследовать за мной, — поманил нас мужичок, а потом прокричал: — Агата! Девочка моя!
Из подсобки выскочила девчушка. Сколько ей лет, сложно сказать, может тринадцать, может, двенадцать. Но она уже была ростом с меня. Наши акселеранты попросту отдыхают.
— Согрей кашу. Подай к ней сыр и вино.
— Пиво, — перебила его Катарина, направившись к лестнице. — Ненавижу вино.
— Пиво дороже, госпожа, — предупредил хозяин, вежливо улыбнувшись.
Я тоже хотел закричать, что буду полторашку пивасика с сушёной рыбой, но пришлось печально вздохнуть, ибо сейчас не один на один с наёмницей. И нужно строить из себя очень благовоспитанного мужчину. А самому тошно.
— Тысяча благодарностей прибудет вам, — с лёгким поклоном и скромной улыбкой почти шёпотом протянул я, — если удостоите яичницей, сыром, хлебом и водой.