- Да ладно, не бзди, Марчелло. Не прячь свою семитскую сущность - она привлекает славянских женщин. Правда, Любаня?
- Правда.
- Не слушайте его, Люба, - попросил Марк, - это он так прикалывается. Я русский, даже без примесей.
- Угу, - Аркаша рулил, развалившись в кресле и не обращая внимания на тонкие стебельки, которые впились в левую руку. - Марк - типично русское имя, это любой подтвердит. И Марк Фрадкин, и Марк Бернес. И Марк, я извиняюсь, Шагал.
- А Марк, я извиняюсь, Аврелий? А Марк Антоний? Не умничай, Шпульман, имя - латинское. Да ещё и короткое - в самый раз для моей фамилии, иначе бы в строчку не уместилось.
- А какая у вас фамилия? - спросила Любаня с искренним интересом.
- Толоконников. Тоже, скажешь, еврейская?
- Шифруешься, жидовская морда, - сказал Аркаша.
- Задрал. Мы сейчас куда?
- Домой, куда ж ещё. Всё при нас.
Он небрежно кивнул через плечо. Марк обернулся и оценил - на заднем сиденье рядом с Любаней лежал пакет, забитый продуктами под завязку. Бесстыдно выпирал батон сервелата, виднелась бутылка прасковейского коньяка.
Марк даже не стал расспрашивать, по какому поводу фестиваль, и самое главное - на какие шиши. Глядя на бывшего однокурсника, он каждый раз вспоминал вычитанную у Довлатова фразу насчёт того, что богатство - это некое врождённое качество. Или, если угодно, черта характера. В том смысле, что некоторые люди - всегда с деньгами, даже если весь день плюют в потолок; бабло к ним липнет само. Неработающий Аркаша, к примеру, уже после Обнуления умудрился прикупить себе тачку и даже сделать, как он выражался, 'тюнинг', чтобы катать девиц, пока обычные граждане горбатятся на заводах и в офисах. Ладно бы клад откопал или был бандитом - так нет же! По сравнению с этим необъяснимым колдунством даже барьер вокруг Ареала казался детской забавой.
При этом, вопреки расхожим стереотипам, Аркадий - не какой-нибудь жмот. Зайдёшь к нему в гости хоть днём, хоть ночью - накормит, нальёт и деньжат займёт без вопросов. Не ржал бы как конь через каждые пять минут - цены бы не было такому приятелю, но, как известно, у каждого свои недостатки.
- Да, кстати, - Марк полез в карман, - я тебе двадцатку должен, держи.
- О, ништяк. Видала, Любаня? У нас, семитов, всё чётко.
Высотка, где жил Аркаша, торчала среди хрущоб, как оттопыренный средний палец. Припарковавшись и прихватив пакет, компания поднялась на предпоследний этаж. В квартире было чистенько и светло, батареи дышали жаром. Последнее обстоятельство Марка не удивило - если бы во всем Ареале остался один-единственный дом, где нормально работает отопление, то в списке его жильцов непременно обнаружился бы некий господин Шпульман. Это судьба.
- Аркаша, - сказал Марк, - пока ты не нажрался, дай короткую консультацию. Реально надо, вопрос серьёзный.
- Хрен с тобой, пошли в комнату. А ты, Любаня, давай на кухню, займись дарами природы. Зачтём, как практику.
Та царственно кивнула и удалилась, а Марк спросил:
- Практику? В каком смысле?
- Шутка юмора, Марчелло, расслабься. Студентка она у нас - третий курс, аграрная академия.
- Академия? Где это?
- Сельхозтехникум бывший, тормоз. На Чапаева, за путями.
- Губа у них не дура. Члены-корреспонденты не завелись ещё?
- Насчёт корреспондентов не знаю, а члены мы обеспечим!
От его смеха вздрогнули занавески, и жалобно зазвенели висюльки на люстре под потолком. Аркаша, плюхнувшись на мягкий диван, спросил:
- Так чё там у тебя за проблема?
- Вот, смотри.
Марк придвинул журнальный столик на колёсиках, взял газету с телепрограммой и нарисовал на полях перечёркнутую окружность. Показал приятелю:
- Знаешь эту фиговину? Что она означает?