Сержант ОДисс шел по центральному туннелю первого уровня выжженного всего какую-нибудь неделю тому назад бункера глубокого залегания. Уровень уже активно обживался штабными, которые с озабоченным видом сновали вокруг сержанта с какими-то бумагами, папками и пеналами. Они толпой бежали навстречу сержанту, выстраиваясь шеренгами, вышагивали за его спиной, перебегали из одной двери в другую прямо перед его носом, и он уже пару раз сталкивался с ними, а один раз чуть не свалил на пол маленького, юркого и очень толстого штабного писаря, но тот как-то удержался на ногах и сразу же отряхнулся, оправился от нечаянного удара и тут же побежал дальше по своим неотложным делам.
Стены туннеля все еще были грубыми и необтертыми, покрытыми копотью, почти черными от бушевавшего здесь всего неделю назад пламени и в спертом бункерном воздухе все еще чувствовался острый запах напалма. Вероятно, во время выжигания была повреждена система вентиляции и ее еще не успели привести в порядок.
Дей уже давно заблудился в сложно устроенных подземных переходах, но не спешил обращаться за помощью к мельтешащим вокруг штабным, потому, что он им никогда не верил и всегда избегал общения с ними по любым вопросам, так как, по его глубокому убеждению и опыту это было пустой тратой времени, от них ничего и никогда нельзя было добиться, ничего нельзя было узнать толком. Избыточно подвижные и какие-то блудливые глаза штабных словно бы говорили любому пропахшему озоном и порохом окопнику, что он никогда и ничего от них не добьется, не узнает, не выведает, а если и узнает, то это знание все равно никому не пойдет на пользу.
Штабные словно бы существовали в своем особом мире, мире куда не было доступа простым фронтовикам, они словно бы дали обет хранить тайны этого своего мира от простых смертных солдат. Ули, как и другие фронтовики, всегда думал, что штабные поклялись хранить тайны своего особого мира непосредственно священной триаде - Маммонэ, Афродизи и Морсу некоей страшной клятвой, которую ни один из них не смог бы преступить из-за боязни быть извергнутым из их тайного, закрытого, но такого удобного и теплого штабного мирка.
Одним словом, вторгаться в закрытый для простых смертных солдат мир штабных не имело смысла, а уж обращаться к ним за помощью и подавно не стоило.
Дей давно запутался в нумерации тяжелых бронированных дверей с тяжелыми обгоревшими табличками, он не представлял - за какой из них может скрываться капитан Зе, а спрашивать у штабных было бесполезно, и сейчас он шел по туннелю, отпихивая их со своего пути и высматривая в толпе суетящихся вокруг писарей своего брата - окопника.
Свой брат окопник никогда не подведет, выручит в любой ситуации, все разъяснит очень подробно, обстоятельно, направит туда, куда надо, а не в противоположную сторону. Свой брат окопник это не какая-то штабная крыса со свернутыми набекрень мозгами и давно разъехавшимися в разные стороны блудливыми глазами, это не бывший гражданский бюрократ, призванный в действующую армию, но как-то сумевший устроиться и здесь - при штабе, при кухне или при полевой бане. Один окопник никогда не подведет и не бросит другого окопника в беде, он всегда поможет ему сориентироваться в любой обстановке. Нужно только его найти, разглядеть в толпе беснующихся вокруг штабных крыс.
Дей все шел по центральному туннелю, отталкивая со своего пути самых бесцеремонных штабных, и его толчки становились все резче и сильнее, а правая рука уже начинала нервно теребить застежку кобуры кинетического пистолета. Казалось еще минута и он выдернет из нее свое личное оружие, выстрелит два или три раза в потолок, положит штабных мордами в пол, а потом выпытает у них дорогу к капитану Зе при помощи парочки условно дозволенных фронтовых способов. Как раз пару таких способов он знал отлично и уже почти готов был применить их к какой-нибудь штабной крысе, но тут в поле его зрения показался свой брат-окопник.
Это был сержант Шум из саперной роты. Все звали его "Золотым Шумом" потому, что из натурального, по слухам, у него оставались только голова да еще детородный орган, а все остальное его тело уже давно было золотым.
Золотой Шум стоял, привалившись спиной к относительно чистой стенке какого-то перехода и плевал под ноги штабных с таким видом, будто это было сверхважным для него делом, чуть ли не его специальным заданием на сегодняшний день, миссией, и Дей мысленно похвалил его за это занятие.
Сержант свистнул особенным фронтовым свистом, и они тут же обменялись быстрыми взглядами, и Золотой Шум сразу его узнал, он улыбнулся хорошей доброй улыбкой старого фронтовика, а потом призывно похлопал затянутой в черную кожаную перчатку золотой ладонью по стене рядом с собой.
- Здорово, Одноглазка, - сказал он, когда Дей примостился рядом. - Ты зачем здесь?
- По вызову капитана Зе. Вот только где мне его найти, этого Зе?
- А он тебе действительно нужен?
- Да.
- Давай закурим.
Они закурили и Золотой Шум спросил:
- Не знаешь, что это нашло на красноголовых сегодня ночью?
- Понятия не имею.
- Здесь одно из двух, - сказал Золотой Шум после глубокой затяжки. - Или директива квадратных, или им накануне подвезли свежего чаю. Чай у них превосходный. Я думаю, все из-за чая.
Нюхательный чай ЮВК был действительно очень высокого качества. После двух носовых затяжек этого чая, обычно сильно краснел сначала лоб, а потом и вся голова, отчего красноголовые и получили свое название. Чай СЗК был более низкого качества и после него сильно синели губы, но имел очень приятное послевкусие. "Вот и вся наша идеология, - думал Дей, затягиваясь сигаретой. - Вот и весь этот чертов Лизм-Низм".
- И ведь крайний бункерный праздник еще толком не кончился, - говорил Шум, обильно сплевывая под ноги какого-то раскормленного штабного. - А я ведь еще вчера вечером пил "Бункерную Особую" с их старшим сержантом.
- С Мимом?
- С ним. Мы ведь с ним друзья-приятели еще по старому фронту. Не один и не два бункера вместе обмыли. Знаешь, у него в их прифронтовом городе есть секретная квартирка и я там часто зависал со своими ребятами. Проститутки у ЮВК замечательные. И чай.
- А у нас лучше галеты и шоколад.
- Смотря на чей вкус. Я уже давно подумываю - а не перейти ли мне на сторону ЮВК? Вместе со своими ребятами? Как считаешь, Одноглазка? Просто ради разнообразия?
Сержант сразу понял, что Золотой Шум шутит и решил поддержать этот шутливый разговор.
- Неужели ты готов предать наш Лизм, а, Шум?
- Легко. Я же не какой-нибудь непримиримый лист. Я хомо мирный и большой ценитель хорошего чая.
- И проституток?