Одинцов схватил Васька за рыжий чуб:
— Горишь, горишь!.. Саша, туши его, туши!
Мальчики с двух сторон напали на Васька. Бросали ему на голову свои куртки, барахтались в соломе и хохотали.
Снаружи послышались громкие голоса, заскрипели под ногами мелкие камешки. Кто-то стукнул по стенке вагона молотком. Мальчики забились в угол и притихли.
Кто-то просунул в вагон голову и громко сказал:
— Десятый!
Потом тяжелая, обитая железом дверь с грохотом задвинулась, голоса замолкли.
— Вагоны считают, — неуверенно пояснил Васек, на ощупь пробираясь к двери.
Вагон вдруг с силой дернулся, затих. Потом стронулся с места и медленно пошел. Колеса заскрипели…
— Поехали! Трубачев, поехали!
Ребята бросились к двери.
— Открывай, открывай! — налегая худеньким плечом на щеколду, кричал Одинцов.
Саша и Васек, пыхтя, помогали ему. Дверь подалась. Васек выглянул:
— Стой! Ложись! Мимо депо едем! Отец увидит… Это ничего — это на другой путь вагон перегоняют. От вокзала никуда не уйдет! — успокаивал он товарищей.
— Вот здорово!
— Покатаемся бесплатно!
Но вагон, покачиваясь, ускорял ход. В дверь было видно, как скрылось серое здание депо, остались позади железнодорожные строения.
— Ничего, сейчас назад повернем! — храбрился Васек.
— А вдруг не повернем? — поблескивая круглыми черными глазами, тревожился Саша.
— Трубачев, будку проехали! Тут уж поле, один путь. Разве задний ход дадут, а?
— Не-ет…
Ребята испуганно посмотрели друг на друга.
— Вот так номер! Поехали!
— Открывай дверь шире! Прыгать будем! — скомандовал Васек.
— Прыгать?!
Вагон шел над песчаным откосом.
Мальчики, прижавшись друг к другу, смотрели вниз.
— Тут башку сломаешь… — махнул рукой Саша.
— Ничего, песок — мягко! — соображал вслух Одинцов.
Трубачев, высунув голову, смотрел вперед. Ветер трепал его рыжий чуб.