На Павла Васильевича тетка смотрела с обожанием. Без отца Васек не садился за стол.
— Как это так? Мужчина в доме, самостоятельный, хозяин, а мы без него обедать сядем?
Павла Васильевича это стесняло, а Васек, придя со двора, нетерпеливо слонялся по комнате:
— Тетя Дуня, я есть хочу!
— Это хорошо. Значит, аппетит нагулял, — спокойно отвечала тетка, сдвигая на кончик носа очки и растягивая на коленях свое шитье.
Стол в ожидании отца был уже накрыт. Услышав знакомые шаги, тетка спешила на кухню:
— Васек, подай отцу полотенце! Повесь куртку в коридоре — запах от нее паровозный!.. Садись, Паша. Устал небось?
Павел Васильевич, видя во всем порядок и чистоту, радовался. За столом Васек запихивал в рот все, что подавала тетка, и просил добавки.
— Вот это так, это хорошо! А то, бывало, того не хочу, этого не могу…
— Да, тебя ждать-то — с голоду помрешь!
— Не помрешь, — говорила тетка. — Желудок тоже аккуратность любит.
В этот день в цирк приехали московские артисты. Васек все боялся опоздать, но тетка не вышла из дому, пока не привела брата и племянника в полный порядок. Особенно ее беспокоили съезжавший на сторону галстук Паши и рыжий чуб Васька. Галстук она в конце концов пришила к рубашке, а к рыжему украшению на лбу племянника подступила с ножницами. Но Васек загородился от нее обеими руками:
— Папа, мне этот чуб нужен! Я его вот так кручу на уроке!
— Оставь, оставь, Дуня, — поспешно вступился отец. — А то, пожалуй, я своего родного сына не узнаю. Да и мать, бывало, любила…
Он решительно взял у тетки ножницы.
В цирке они сидели рядом. На арене плясали под музыку медведи, смешил клоун. Васек подпрыгивал, хлопал в ладоши, хохотал. Отец тоже смеялся. Тетка, в шелковой зеленой кофте, сидела прямо, она изо всех сил старалась соблюсти приличие, смеялась в платочек и останавливала Васька. В антракте ели мороженое. Павел Васильевич и Васек, перебивая друг друга, делились впечатлениями. Тетка с тревогой поглядывала вокруг.
— Паша, кланяется тебе кто-то.
— А, товарищ мой с сынишкой… Здорóво! Здорóво! — басил Павел Васильевич, пожимая руку приятелю. — Вот, знакомьтесь: моя сестра.
— Евдокия Васильевна, — церемонно знакомилась тетка, протягивая сухую, несгибающуюся ладонь. При этом голова ее упиралась в плечи, на губах появлялась напряженная любезная улыбка.
«Смешная какая-то!» — удивлялся Васек.
Вечером, когда, веселые и довольные, Трубачевы вернулись домой, Васек разделся и, по своему обыкновению, юркнул в отцовскую кровать. Но тетка решительно воспротивилась этому:
— Ты что это, Паша, позволяешь? Что у него, своей кровати нету? Теперь и в деревнях вместе не спят… Какой это сон для рабочего человека!
— Да нам поговорить нужно еще. Мы с папой всегда на ночь разговариваем! — сердился Васек.
— Пускай, пускай полежит немного, — защищал его Павел Васильевич.
Но тетка до тех пор не погасила огня, пока Васек не перебрался на свою кровать.
Уткнувшись головой в подушку, он чувствовал себя неуютно и думал, что многое ему нужно было сказать отцу. Он вспомнил, что завтра в класс придет новый учитель, вспомнил Сашу и Колю на пруду, белый холмик и огромную желтую луну. Перед глазами все стало путаться. Холмик вдруг вырос в огромную снежную гору. И Васек заснул.
Глава 10
Новый учитель
Каникулы кончились.
В дверях четвертого «Б» стояли два ученика. Каждого входившего они сопровождали звонким шлепком по спине.
— Честь имею! Сам Трубачев!