Петька со страхом смотрел на отца. Этот большой, сильный человек с черной густой шевелюрой и сросшимися бровями, под которыми трудно было угадать цвет его глаз, был чужим и непонятным мальчику.
Иногда отец вдруг останавливался посреди комнаты и, глядя на сына усталыми, хмурыми глазами, говорил:
— Ты пойми… Человек должен понимать слова, а не палку! Что у тебя, самолюбия нет, что ли?
Петька съеживался и молчал.
Разбитое стекло в угловой даче беспокоило Петю. Он сидел у товарища, с тревогой поглядывая на дверь.
— Да, может, отец не узнает, — утешал его Мазин.
Петя безнадежно махал рукой:
— Хозяева видели, как я побежал.
Мазину было жалко товарища. Он что-то соображал про себя, пыхтел, надувая толстые щеки, и, когда Петя Русаков, просидев у него целый час, собрался уходить, сказал:
— Пойдем вместе. Я скажу на себя, а ты будто в канавке сидел.
— В какой канавке?
— Ну за домом… Кораблики пускал.
Случай этот происходил весной.
— Кораблики… — протянул Русаков. — А чего же я побежал тогда?
— Мало ли чего! Побежал, чтобы на тебя не подумали, — вот и все. Понятно?
Русаков просветлел:
— И правда, может, обойдется?
— Обязательно обойдется. Верти кораблики. Сейчас намочим их во дворе — и айда к твоему отцу!
Петя сделал из газеты два кораблика, во дворе товарищи прополоскали их в грязной луже и храбро направились к дому Русакова.
— Постой, а вдруг твоя мать узнает? — тревожно спросил Петя. — И голова у нее заболит от этого. Жалко ее.
Он остановился.
— Не ной, — мрачно сказал Мазин. — Пойдем лучше!
Отец Русакова уже все знал. Он встретил сына на пороге, красный от гнева.
— Опять мне на тебя люди жалуются!
— Я, пап… — дрожащим голосом начал Петя.
Мазин толстым грибком вырос перед разгневанным родителем и вытащил из кармана рогатку:
— Петя ни при чем. Он кораблики пускал.
— Я, папа, кораблики…
— Какие еще кораблики? — загремел Русаков-отец. — Ко мне взрослые люди приходят, на моего сына жалуются!
— Это из угловой дачи к вам приходят? — осведомился Мазин. — Так я у них стекло разбил. Я нечаянно… в воробья метил, а попал в стекло. А Петя испугался и побежал. Вот они на него и сказали. Не разобрались как следует и напали… А еще взрослые! — объяснял Коля Мазин, глядя прямо в глаза Русакову и закрывая Петю своей крепкой, приземистой фигурой.