– Нет. Иду наверх, к Стелле.
Леди Лоринг застала мисс Эйрикорт в ее комнате. Маленький портрет Ромейна, нарисованный ею по памяти, лежал перед ней на столе. Она вся погрузилась в созерцание его.
– Что же говорит тебе этот портрет, Стелла?
– То же самое, что я знала прежде. В этом лице нет ни лукавства, ни жестокости…
– И это открытие удовлетворяет тебя? Я начинаю презирать Ромейна за то, что он прячется от нас. Ты сможешь извинить его?
Стелла заперла портрет в несессер.
– Я могу подождать, – сказала она спокойно.
Это выражение терпения, казалось, выводило леди Лоринг из себя.
– Что с тобой сегодня утром происходит? – спросила она. – Ты еще скрытнее, чем всегда.
– Нет, Аделаида, я только расстроена. Я не могу забыть, что встретилась с Винтерфильдом. Я чувствую, что над моей головой нависло какое-то несчастье.
– Не упоминай об этом негодяе! – воскликнула леди. – Мне надо сообщить тебе кое-что о Ромейне. Ты совсем погрузилась в свои мрачные предчувствия или можешь еще выслушать меня?
Лицо Стеллы преобразилось. Леди Лоринг подробно описала свидание с майором Гайндом, оживляя свой рассказ описанием манер и наружности майора.
– Он и лорд Лоринг убеждены, что раз дав денег этим иностранцам, Ромейн не будет иметь покоя от них.
Письмо не следует показывать, пока не будет известно что-нибудь более положительное.
– Я бы желала иметь это письмо! – воскликнула Стелла.
– Вы передали бы его Ромейну?
– Сию же минуту! Не все ли равно, достойны эти бедняки его щедрости или нет? Если это возвратит ему спокойствие, то кому какое дело, стоят ли они его помощи? Они даже не должны знать, кто будет помогать им, – Ромейн будет для них неизвестным благодетелем.
Нам надо думать о нем, а не о них: его душевный мир – все; их заслуги – ничто. По моему мнению, жестоко сохранять в тайне от него полученное известие. Почему ты не взяла письмо у майора?
– Успокойся, Стелла. По возвращении в Лондон майор наведет справки о вдове и детях.
– «По возвращении»! – повторила Стелла с негодованием. – Кто знает, что придется выстрадать беднякам в это время и что почувствует Ромейн, услышав когда-нибудь о их страданиях. Повтори мне адрес. Ты сказала, это где-то в Элингтоне?
– Зачем тебе знать адрес? – спросила леди Лоринг. – Неужели ты хочешь написать Ромейну?
– Я подумаю, прежде чем решусь на что-нибудь. Если ты не доверяешь моему благоразумию, то лучше прямо скажи об этом.
Она говорила резко. В тоне, которым ей ответила леди Лоринг, также звучала нотка нетерпения.
– Делай как хочешь! Не буду вмешиваться в твои дела!
Ее неудачный визит к Ромейну явился предметом спора между подругами, и теперь она намекала на это.
– Ты получишь адрес, – величественно объявила миледи и, написав его на клочке бумаги, вышла из комнаты.
Легко выходившая из себя леди Лоринг так же скоро успокаивалась. Злопамятность, этот самый мелочный из пороков, была чужда ей. Через пять минут она уже раскаивалась в своей вспышке, а потом, подождав еще пять минут на тот случай, если б Стелла первая пришла искать примирения, и видя, что ее ожидания напрасны, она задала себе вопрос:
– Не обидела ли я ее в самом деле?
В следующую минуту она направилась в комнату Стеллы, но Стеллы там не было.
Леди Лоринг позвонила.