— A-а, Федор!.. В милиции служишь?
— Как видишь. — Федор с трудом узнавал в этом высохшем и жалком старике своего бывшего хозяина.
Иннокентий тяжело встал. Шуба висела на нем, как на колу.
— Спасибо, что вспомнил, — прошамкал старик, все еще не веря, что Федор пришел к нему без недобрых намерений.
В доме все было по-прежнему, только мебель стала ветхой и, казалось, потолки опустились. На всем печать запустения. Пахло квашеной капустой и мышами.
Из другой комнаты, шаркая подошвами, вышла Харитина. Ее тоже не сразу признаешь: скелет, обтянутый морщинистой кожей.
— Встречай, старуха, дорогого человека, — изображая радушие, сказал Иннокентий. — К нам Федор пожаловал.
— Какой Федор? — дребезжащим голосом спросила Харитина. — Яковлев? Что-то не похож…
— Да ты совсем, старая, рехнулась. Людей перестала узнавать. Федор Владимиров, наш сынок…
— Господи… Федор. Вот уж не ждала. Один приехал?..
— Один.
— А где твоя семья — жена и сынок? Как поживают?
«Значит, старики тоже ничего о них не знают», — подумал Федор и вздохнул.
— Не имею никакого понятия, где они сейчас. — И он рассказал, как потерял близких.
— Иннокентий, когда к нам приходил Семенчик?
Федор замер:
— Он у вас был?..
— Приходил Семенчик, приходил. Дай бог память. — Харитина стала припоминать.
— При Колчаке еще, — вспомнил Иннокентий. — Он скрывался у нас…
— Скрывался?..
— Недели две жил… — Иннокентий оживился.
— Ладный парень, большой — любо-дорого посмотреть, — стала расхваливать Семенчика Харитина. — Грамотный.
— Говорите, скрывался?.. От кого?
— От Колчака. — Иннокентий запахнул поплотнее полы шубы. — Он в красных служил, как я полагаю. В тот вечер приехал к нам Яковлев Федорка. Сели ужинать. Вислогубый опрокинул рюмку и стал рассказывать, что, мол, сынок-то Федора Владимирова, сякой-такой, где-то спрятался. Поймаю, говорит, своими руками задушу. А Семенчик тут же сидит, помалкивает. Вислогубый повернулся к нему и спрашивает: «А ты чей, парень?» Говорю: «Это мой конторщик». Утром встали — нет Семенчика. Убежал.
— Может, убил его Яковлев? — прерывающимся шепотом спросил Федор.
— Нет, нет! Федорка сказал бы, — успокоил его хозяин. — Убежал парень.
— Куда?
Иннокентий пожал плечами.
— А о матери ничего не говорил? Где она? Что с ней? Говорите все, как есть, не скрывайте. Я видел всякое, выдержу. Только не томите!..
— Мы и расспросить у него толком не успели. Говорил, кажется, что мать жива-здорова. — В голосе старика не было уверенности.