— Да-да, там речь шла о Ленских событиях, — оживился Керенский.
— Но то, что сказал на заседании Государственной думы министр внутренних дел Макаров, нас очень огорчило. А вас, господни Керенский?
— Вы что имеете в виду? — насторожился присяжный поверенный.
Голос подал Волошин:
— Господин министр внутренних дел сказал: «Так было и так будет».
Керенский вскочил, заложил правый палец под борт пальто, у самого ворота, выставил вперед правую руку и громко сказал:
— Я не министр внутренних дел. С этим вопросом следует обратиться к господину Макарову. — Он небрежно раскланялся и направился к выходу.
У самой двери Керенского остановил Завалин.
— Господин присяжный поверенный, корпорация отказалась помогать семьям, у которых погиб кормилец. Это беззаконие. Дети пухнут от голода.
Керенский остановился, внимательно глядя на Завалина.
— Почему не обжаловали в суд? — спросил он.
— Судья не принял иска.
— Сегодня же напишите исковое заявленье в суд и дайте нам. Мы заставим вдовам и детям выплачивать вспоможенье.
— Господин Керенский, — спросил Черепахин. — А как быть тем рабочим, которые уже все получили по заборным книжкам?
Керенский пожал плечами.
— Согласно договору их обязаны с семьями за счет корпорации доставить до железнодорожной станции и кормить в дороге, — напомнил Черепахин.
— Если это обусловлено в договоре, тогда закон на стороне рабочих. Пишите исковое заявление.
Вечером господа юристы получили исковые заявления. А спустя две недели иски рабочих рассмотрел мировой судья Бодайбинского округа господин Рейн. По первому иску в качестве адвоката выступал господни Патушинский. Патушинский этот процесс выиграл. Суд обязал администрацию корпорации ежемесячно выплачивать вдовам по двенадцать рублей. Второй иск выиграл Керенский. Мировой судья присудил рабочим, желающим оставить прииски, все то, что им причиталось по договору. Постановление суда касалось тех рабочих, которые по заборным книжкам получили все.
Рабочие встретили юристов, вернувшихся из процесса, с непокрытыми головами. Их приветствовали громкими возгласами, рукоплесканиями, словами благодарности. Вдоль дороги, по которой через поселок ехала коляска, стояли женщины и мужчины, махали шапками, платками.
Самыми популярными людьми на приисках стали юристы. О них говорили повсюду, превозносили за благородство и бескорыстие. Все были невероятно удивлены тем, что юристы за выступление на суде не взяли с рабочих ни копейки.
Рабочие стали поговаривать о том, не поручить ли этим юристам вести процесс против администрации корпорации, повинной в расстреле рабочих. Если эти господа возьмутся вести дело, убийцам ни в чем неповинных людей не сдобровать.
Первыми послали к Керенскому своего ходатая рабочие Надеждинского прииска. Поручили переговорить с Керенским Завалину.
Завалин легко нашел в главной конторе господина Керенского. Он сидел в небольшом кабинете и читал какие-то бумаги. Завалина присяжный поверенный встретил холодно.
— Чем могу служить? — строго спросил он.
— Ваше высокородие, — спокойно заговорил Завалин, — меня к вами прислали мои товарищи по очень важному делу.
Керенский уставился на Завалина:
— Какое, у вас дело?
— Мы решили возбудить судебное дело против тех, кто расстрелял наших товарищей у моста. Очень просим вас согласиться вести этот процесс. Не отказывайте нам, ваше высокородие.
— Так следствие еще не закончилось, виновники пока не найдены. — Керенский откинулся на спинку кресла.
— Ваше высокородие, виновата во всем администрация корпорации.