Две или три женщины в белых халатах метались от одного раненого к другому.
— Вам кого? — спросила одна у Майи, подбежав к подростку.
— Я разыскиваю женщину, — ответила Майя и сама удивилась своей смелости.
— Как фамилия?
У Майи вылетела из головы фамилия. Она замялась.
— Пройдите в женскую палату, — сказала санитарка. — Дальше.
Майя, с ужасом переступая через раненых, пошла по коридору. Поди разберись, где тут женская палата? Майя наугад открыла вторую дверь справа и попала в большую комнату, заполненную ранеными женщинами. Даже в проходе на носилках лежали раненые.
На койке, стоящей у самой двери, Майя увидела Акулину. Та тоже увидела Майю, приподняла голову. У Акулины была забинтована правая рука. Сквозь бинт просочилась кровь.
— Ивана не видела? — громко спросила Акулина.
— Жив-здоров Иван, — ответила Майя. — Он послал меня разузнать, как вы.
— Слава богу, — обрадовалась Акулина, — А я места себе не нахожу. Слава богу, цел. Он собирался ехать завтра в Бодайбо. Скажи, пусть едет, не откладывает. А насчет меня успокой его. Правую руку повредило немного. В мякоть. Я не нынче, завтра дома буду. Так и скажи ему. Да не плач ты… Ну, распустила нюни… А ты не соврала мне?.. — Акулина насторожилась.
Майя отрицательно замотала головой:
— Нет, что вы!..
— Ох и натерпелась страху. Стражники чуть-чуть лошадьми не подмяли. Как я выбралась из этого пекла? На моих глазах какому-то мужчине голову шашкой срубили… Говорят, будто в больницу привезли четыреста пораненных. А убито сто тридцать…
Майя простилась с Акулиной и пошла домой. Уже начинался рассвет.
Волошин не слышал, когда Майя вошла, — он спал сидя, облокотившись на стол. А на ороне, раскинув руки, сладко спал Семенчик. Майя тихонько подошла в сыну и поправила на нем одеяло.
Волошин проснулся, расправил занемевшую спину.
— Вы ужа дома? — спросил Волошин. — Давно пришли?
— Только что вошла. Видела Акулину.
Майя обстоятельно рассказала все, что видела она в больнице. Волошин выслушал ее, не перебивая. А когда Майя закончила рассказывать, он подошел к ней, тронул за плечо и сказал:
— Спасибо вам, Мария Семеновна, за все, что вы для нас делаете. — Волошин достал из кармана пятирублевую бумажку и протянул Майе.
Майя замахала руками.
— Это не мои деньги, Мария Семеновна. Это вам из забастовочного фонда. — Волошин положил деньги на стол. — Все берут, кому причитается. А кому не причитаемся, мы не даем.
У Майи задрожали губы. Она отвернулась. За душой у нее не было ни единой копейки, в землянке осталось три лепешки. И вдруг такое богатство!
— Я, пожалуй, пойду. Надо успеть на поезд.
— Сейчас чай согрею. Я быстренько. — Майя бросилась к печке.
Волошин остановил ее:
— Не нужно, Мария Семеновна, я спешу.
— Возьмите лепешек, в дороге съедите. — Она стала совать ему в карман последние лепешки.
Волошин вынул из кармана две лепешки, положил на стол.