Она отключила ток. Ее глаза влажно блестели. Знак в клетке Колобка погас, а в клетке Растрепы оставался тусклым.
Я прокашлялся.
– Я хочу сказать…
– А кто еще этим займется, Сири? Юкка? Ты?
– Остальная Банда. Саша могла бы…
– Саша?! – Она уставилась на меня. – Сири, я их создала. Как думаешь, для чего? Чтобы прятаться за ними, когда… чтобы заставлять их творить такое? – Она покачала головой. – Я не стану их будить. Ради этого – нет. Так не поступают даже со злейшим врагом, уж не говоря о…
Она отвернулась. Ведь могла принять лекарство – нейроингибиторы, чтобы смыть вину, закоротить на модулярном уровне. Сарасти предлагал ей, будто искушая одинокого пророка в пустыне. Джеймс отказалась, не назвав причину.
– Повторить, – скомандовала она.
Ток включился, выключился.
– Повторить, – снова сказала она.
Ни одного движения.
Я показал.
– Вижу, – отозвалась Джеймс.
Кончиком щупальца Колобок касался сенсорной панели: символ на ней горел свечой.
* * *
Шесть с половиной минут спустя они перешли от желтых квадратиков к мгновенно гаснущим четырехмерным многогранникам. На то, чтобы определить два подвижных двадцатишестигранника, разнящихся формой единственной грани в единственном кадре, у них уходило не больше времени, чем на то, чтобы отличить желтый квадрат от красного треугольника. По их шкурам все это время бежали сложные узоры, динамические мозаики высокого разрешения, меняющиеся почти неуловимо для взгляда.
– Твою мать, – прошептала Джеймс.
– Это могут быть осколочные таланты, – в Консенсусе к нам присоединился Каннингем, хотя его тело оставалось на другом конце медотсека.
– Осколочные, – невыразительно повторила она.
– Савантизм. Выдающиеся способности в одной области умственной деятельности не коррелируют с высоким интеллектом.
– Роберт, я знаю, что такое осколочные таланты. Я просто считаю, что ты ошибаешься.
– Докажи.
Лингвист плюнула на геометрию и сообщила шифровикам, что один плюс один равняется двум. Очевидно, ничего нового она им не сказала: десять минут спустя медузы на заказ вычисляли десятизначные простые числа.
Джеймс показала им ряд двумерных фигур; они выбирали следующую из набора едва различающихся вариантов. Она вообще перестала давать им варианты, демонстрируя очередной ряд с начала и показав, как рисовать кончиками щупалец на сенсорной панели. Шифровики завершали ряд идеальными набросками, отображая цепочку логических последовательностей и заканчивая ее фигурой, неотвратимо возвращавшей к началу цепи.
– Они не роботы, – голос Сьюзен застревал в горле.
– Это лишь математика, – отозвался Каннингем. – Миллионы компьютерных программ делают то же самое, не просыпаясь.
– Они разумны, Роберт! И умнее нас. Вероятно, даже умнее Сарасти. А мы… Почему ты не хочешь это признать?
Я читал по ее граням: «Исаак уже давно согласился бы».
– Потому что у них нет мозгов, – настаивал Каннингем. – Как может…
– Не знаю я, как! – заорала она. – Это твоя работа! Я знаю только, что пытаю существ, которые интеллектом могут заткнуть нас за пояс.