– Все как вы говорили, – сказал Мур в святилище, – Это стандартные протоколы.
Его камера держала фокус на картинах Порции. Лианна смотрела на полковника сбоку. Тот поднял визор: щеку скрывал шлем, но профиль Джима было хорошо видно. Узел по фамилии Офоэгбу смотрел не на Мура, не на Порцию – а сквозь открытый люк, в коридор за ними…
«Секундочку, – подумал Брюкс. – Разве там не должна была…»
Тень, намекавшая на чье‑то незримое присутствие у люка, исчезла.
Мур произнес:
– Оно использует те же протоколы, что и мы.
Несколько минут назад там стояла Валери, а теперь куда‑то ушла.
– Оно отражает наши собственные протоколы, это чисто механическое повторение.
«Амина и Эулалия пошли не Джима встречать, – размышлял Дэн. – Они стопроцентно выслеживают Валери…»
Он вытащил вперед их сигналы. Камеры по‑прежнему смотрели в противоположные стороны, видимо обеспечивая полный круговой обзор объединенному визуальному полю. «Икар» дрейфовал вокруг них, как сновидение с высоким разрешением.
– Мы говорим не с инопланетным разумом, – продолжил Мур. – Мы общаемся с зеркалом.
Брюкс что‑то заметил – крохотную искорку в правом верхнем углу сигнала с камеры Амины. Тусклую звезду, плывшую в бризе переработанного воздуха. Дэн вызвал меню стереокамер, выбрал 27Е – РЕАКТОР ПАРОВОГО ЯДРА – ВНЕШН. КОРИДОР. Тот же самый коридор, но вид сверху. Теперь он уставился на два открытых шлема: мерцающая звездочка парила перед ними. Брюкс увеличил картинку и увидел осколок стекла – или вроде того – размером едва ли с заусенец. Здесь что‑то разбилось.
«Икар» – место большое. Бесконечное пространство, дышавшее сквозь тысячи километров воздухопроводов. И стеклянное пятнышко могло появиться откуда угодно.
– Если хотите добиться какого‑то прогресса… – сказал Мур.
«Никаких признаков растяжения или усталости металла ничего не взрывалось не ломалось поблизости нет никаких осколков.
… нужно туда сходить и проверить для надежности…»
– …вам нужно сломать стандартные протоколы.
В святилище полковник вытянул руку. Офоэгбу ринулся к нему, хотел помешать, но было уже поздно: на ладони Мура вспыхнула крохотная яркая фигурка – голограмма, приношение в форме человека.
– Это мой сын, – голос Мура, тихий и спокойный, разнесся по каналу, – Ты его знаешь?
Интерфейс Порции свернулся и исчез.
«О, черт, черт».
– О черт о черт, – Сенгупту рядом заело в полной синхронии с голосом, паникующим в голове Брюкса.
– Заткнись! – крикнул Дэн, и, к его удивлению, оба подчинились.
Рука Мура не двигалась. Приношение спокойно светилось. Порция лежала молча на своем алтаре, в то время как каждый сапиенс на расстоянии ста миллионов километров затаил дыхание.
Секунды тянулись бесконечно, а потом посередине ее шкуры открылся одинокий яркий глаз. Из зрачка полился свет; он фонтанировал, кружась, по полотну из меланина и магнетита, потом, наконец, застыл в образе фигуры с руками и ногами. Сири Китон взглянул на самого себя, слегка раскинув руки ладонями вперед.
Брюкс подался навстречу сигналу:
– Еще одно отражение.
Сенгупта щелкнула, цыкнула и покачала головой.
– Это не отражение посмотри на руку на правую руку, – она увеличила картинку для его удобства: от запястья до кожи между указательным и средним пальцами бежала неровная линия. Будто кто‑то разорвал Китону руку, прямо до запястья, а потом склеил ее обратно.
Брюкс взглянул на Сенгупту, пытаясь вспомнить: