Огнепад (Сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«А вот и стая, – нервно подумал Дэн, – Где же их Альфа…» Но вопрос не закончил, так как получил вполне убедительный ответ: кожа на спине пошла мурашками.

Валери стояла прямо позади него. Возможно, уже давно.

Двухпалатники ее, кажется, не заметили. Они не сводили глаз с тактического дисплея с тех самых пор, как пришли. Брюкс сглотнул и с трудом повернул голову влево. Когда показалась вампирша, чуть не опустил голову, но заставил себя посмотреть си прямо в лицо Глаза вампирши сверкнули в ответ. Дэн заскрипел зубами и постарался думать только о лейкофорах и тонкопленочной оптике[259] а потом вдруг понял: «Она на меня даже не смотрит».

Так и было. Яркие чудовищные глаза прожгли путь прямо сквозь него к куполу позади; колебались микроскопическими сдвигами от цифровых значений к картинкам; мельтешили, как глаза зомби, но с вдвое большей интенсивностью. Брюкс практически видел разум, сверкавший за этими линзами; пелену электричества, впитывающую информацию быстрее любого волокна. Теперь в Узле собрались все – монахи, монстры и прислужники; сгрудились под крохотным металлическим небом, забитым машинерией мысли: последовательностями загрузки, диагностикой, многомерными видами с тысяч механических сенсоров. Данные грозили полностью затопить полушарие бескрайним мерцающим инфоштормом, который перевалил через экватор и уже начал разливаться в сторону кормы.

Правда, он был грубым и неуклюжим, больше напоминал папирус. Все эти измерения, расплющенные и налепленные на физическое пространство, предназначались для троглодитов, тараканов, а не для когнитивных гигантов, маячивших повсюду. Почему они вообще сюда пришли? Сюда, в страну слепых, когда КонСенсус длился вечно, распределял бездонное море сведений по бесконечному пространству внутри их голов? Зачем пользоваться глазами из желе, когда невидимые сигналы могли проникнуть сквозь кость и мозг, накалякать что‑нибудь прямо на синапсах…

«Черт побери!» – подумал Брюкс.

Смарткраска встречалась на корабле повсеместно. Раньше он думал, что это для освещения и бэкап для бэкапов – на случай, если в разогнанных мозгах сломаются имплантаты. Но теперь экипаж «Венца», похоже, предпочел именно такой интерфейс: грубый, пуантилистский, а главное – внешний. Конечно, он не был полностью защищен от взлома, но любое вторжение произошло бы за пределами головы и ставило под удар не мясо, а механику. Так, по крайней мере, какой‑нибудь инопланетянин, воображаемый или нет, не мог переписать мысли в разуме роя.

«Несколько лет, чтобы обустроиться», – сказал Мур. За несколько лет неизвестная сила могла изучить новую и незнакомую технологию и сделать выводы о том, какая плоть скрывается за всеми этими схемами. За годы – построить устройства и интерфейсы, пользуясь неограниченной энергией из местного источника, а потом откинуться в кресле и ждать, пока прибудут владельцы. У того, что, возможно, притаилось на станции, была уйма времени, чтобы сообразить, как добраться на корабль.

«Они же боятся, – понял Брюкс, и его осенило: – Черт, неужели они боятся?»

Сенгупта закинула ряд сигналов с камер на купол. Трюмы и служебные туннели, в основном: баки с программируемой материей, лабиринты туннелей, где роботы скользили по рельсам, выполняя бесконечные задания по ремонту и пополняя запасы. Жилые отсеки торчали тут и там, как лимфатические узлы, вакуоли которые нехотя наполняли теплом и атмосферой в тех редких случаях, когда гости являлись с визитом, предварительно договорившись о встрече. Сейчас они были пустыми, неприветливыми и настолько маленькими что едва выделялись бы, даже существуй здесь гравитация. «Икар» был невежливым хозяином, возмущенно смотревшим на любых паразитов, решивших пожить в его кишках.

Но что‑то тут все же обосновалось.

Сенгупта схватила это окно и растянула на пятую часть купола: ДОП/РЕКОМП, согласно сигналу, цилиндрический отсек с еще одним цилиндром внутри – сегментированным, ребристым, утыканным трубками, панелями доступа, с торчащими кабелями высокого напряжения, – который трахеей шел через центр помещения. Чем больше они смотрели, тем светлее становилось. Прерывистые искры проносились по стенам, замирали и затухали до темно‑лимонного сияния, которое расходилось по окрашенным полосам на переборке. Завитки замерзшего пара крутились невесомыми арабесками, пока их не всосал какой‑то проснувшийся вентилятор.

По пути сюда Брюкс заполнил пробелы в образовании. Он знал, что найдет, если перережет массивную трахею посередине отсека. С одной стороны, там находился массивный и черный составной глаз, похожий на пчелиные соты кластеров из гамма‑лазеров, нацеленных вдоль полости грубы. Насосы и электромагнитные катушки опоясывали пространство через равные интервалы: сверхпроводники и ультраморозильные трубы, остужающие гипотетический вакуум практически до абсолютного нуля. Внутри этой камеры материя приобретала странные формы. Атомы успокаивались, забывали про Броуна и энтропию, принимали сообщение от второго закона термодинамики, но обещали вернуться к нему чуть позже. Затем четко выстраивались сверху донизу, сцеплялись и превращались в единообразный субстрат. Триллионы атомов конденсировались в одну огромную сущность: чистый лист, ждущий, когда энергия и информация превратят его в нечто новое.

«Тезей» кормился чем‑то подобным, более того, был частью того же контура. Может, и до сих пор кормится.

А внизу, в дальнем конце отсека, за лазерами, магнитами и ловушками микроканальных пластин Брюкс что‑то увидел, что‑то… неправильное.

Поначалу он не мог сказать ничего определенного: в дальнем конце компилятора что‑то просто было не так. Через пару секунд Дэн заметил, что сервисное отверстие слегка приоткрыто, и по его краям расплывается пятно. Мозг покопался в подсказках, перебрал тысячи карточек, по размерам попытался примерить на аномалию ярлык «разлитая краска», но подошел он плохо. Для смартматериала эта штука была слишком толстой, бесформенной и плотной. К тому же Брюкс больше не видел на станции поверхности, выкрашенной в такой маслянистый оттенок серого.

Потом камера дала увеличение, и новый набор подсказок тут же встал на место.

Эти ветвящиеся филигранные края, как корешки и дендриты, растущие прямо на машинах.

– Эта штука все еще лезет из канала? – послышался изумленный голос Лианны.

– Не тупи думаешь я не сказала бы? Да и не в том дело просто какой‑то идиот оставил люк открытым.

«Система жизнеобеспечения не работала, пока „Венец“ не пристыковался», – вспомнил Брюкс. На станции повсюду царил вакуум.

– Может, оно как раз и лезло, пока ты не повысила давление в отсеках. Вдруг мы его… прервали.

Эти маленькие бугорки, похожие на прыщи – словно какие‑то плоды на ранних стадиях…

– Не сомневайся я сказала бы раньше да черт в логах записано что энергии тут не было уже много недель.

– Если логам можно верить, – тихо заметил Мур.

– Эта штука очень похожа на обыкновенную краску, – сказала Лианна.

Брюкс покачал головой:

– Нет, больше на слизистую плесень.

– Что бы это ни было, – подытожил Мур, – наши люди ничего подобного сюда не отправили бы. И отсюда очевидный вопрос…

Вопрос появился, но его никто не задал.

[259] Брюкс думает о своеобразии в строении глаз вампирши. Лейкофоры – это хроматофоры (пигментосодержащие и светоотражающие клетки), которые рассеивают свет и выглядят как белые пятна. Тонкопленочная оптика связана с особенностями сетчатки вампиров. У их глаз как минимум более высокое быстродействие и гораздо меньшие оптические потери.