– Она ликвидировала облака, – ответил наконец Брюкс.
Мур снова хмыкнул, а затем, помогая Дэну вдеть руки в рукава, заметил:
– Надеюсь, не слишком ревностно.
– Почему?
– Скажем так: не каждый распределенный ИИ независим, и не каждый независимый неконтролируем. – Полковник передал перчатки, – Мы это не афишируем, но порой лучшие убийцы облаков выбирают цели, которые мы не одобрили бы.
У Брюкса вдруг пересохло в горле, он с трудом сглотнул:
– Самое поганое, что она соглашалась с ними.
С идиотами, ратующими за права ИскИнов, я имею в виду. И уволилась лишь потому, что устала убивать разумные создания, чья единственная вина заключалась в том, что… – Как она говорила? – они росли слишком быстро.
Костюм застегнулся, перчатки со щелчком встали на место. Сильный рывок за воротный шнур – и скафандр закорчился вокруг Дэна, натянулся, из вялого и дряблого став плотно облегающим за несколько неприятных секунд. Мур передал ему шлем:
– Установи его визором на три часа и поверни против часовой стрелки до щелчка. Визор не закрывай, пока я не скажу.
– Не шутишь? – У Брюкса начала кружиться голова. – Воздух довольно… разряженный.
– Еще уйма времени. – Полковник схватил со стены второй костюм, – Я не хочу, чтобы пострадал твой слух.
Он оттолкнулся от палубы, прижал колени к груди и обеими руками распахнул скафандр. Одним ловким движением вбил в него ноги до самой палубы и застегнулся до поясницы, покачнувшись.
– Значит, она не боялась ИскИнов, обладающих сознанием? – Мур вдел руки в рукава, – А умом?
– Ты о чем?
– Умных ИскИнов, – он со щелчком поставил шлем на место. – Их она боялась?
Брюкс глотнул масляного высокогорного воздуха и постарался сосредоточиться. Умных, значит… Тех, что преодолели порог минимальной сложности, за которым сети начинали просыпаться; тех, что миновали «границу разумности», после которой самосознание растворялось в обширных пределах разросшихся сетей, в задержках сигнала, низводивших симфонию до помех. Тех, что устремились вверх, туда, где ум продолжал расти, оставляя свое «я» позади.
– Об этих… она немного беспокоилась, – признал он, стараясь не обращать внимания на слабый гул в ушах.
Мудрая женщина, – голос полковника стал странно высоким. Он наклонился, проверил клапаны и пазы в скафандре Брюкса с точной, механической эффективностью, кивнул.
– Ладно, закрывай визор, – скомандовал он и сам последовал своему приказу.
Громкое шипение поглотило тихое, благословенный поток свежего воздуха мягко омыл лицо Брюкса. Загадочная мозаика иконок и аббревиатур с мерцанием ожила на стекле.
Шлем Мура столкнулся с его, и голос полковника зажужжал в отдалении через самодельную связь:
– Интерфейс саккадный. Дерево связи наверху слева.
Там сразу замигала янтарная звезда: стук в дверь. Брюкс сфокусировал на ней взгляд и принял сигнал.
– Так‑то лучше, – голос полковника раздался будто внутри шлема.
– Давай убираться отсюда, – предложил Брюкс. Мур протянул вперед руку и позволил ей упасть.
– Еще рано. Подождем одну‑две минуты.
Снаружи шлема воздух – или, скорее, его недостаток – каким‑то образом затвердел. За скудной атмосферой и двумя слоями выпуклого хрусталя лицо Джима Мура казалось спокойным и загадочным.
– А что насчет твоей? – спросил Брюкс, помедлив.
– Кого моей?