Бастард (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 3

Деревня Лысые холмы возникла с полсотни лет тому назад на дальней северо-восточной окраине нынешнего королевства Лодегранс. Четкой границы между землями гномов и людей в этих краях отродясь небывало. Да и кто бы взялся ее проводить по диким безлюдным местам, в кои от сотворения Мира нога человеческая не ступала? И оставаться бы здешним чащам безлюдными еще лет триста, если бы король Уолтер второй не задумал как-то обозначить здесь свое присутствие. Решение вполне достойное мудрого правителя, каковым Уолтер в общем-то не являлся. Просто подчас среди бесконечных пиров, которые справедливей было бы назвать попойками, у него случались редкие моменты "просветления", когда король, опохмелившись пивом, садился писать указы. Иногда даже разумные.

Все дело было в том, что по широкой и полноводной реке Гарган шла основная торговля с гномами, являвшаяся почти что, единственным источником поступления золота и серебра в людские земли. Еще немного серебра давала северная торговля с орками и гоблинами, но это был слишком уж тонкий ручеек. К тому же он периодически пересыхал, ибо орки предпочитали получать золото и серебро за свои меха, шкуры, китовый жир и копченую рыбу, а не отдавать их людям непонятно за что. Этот крепкий суровый народ испокон веков населявший неприветливые северные земли в отличие от людей был чужд излишней роскоши и все необходимое для жизни мог производить самостоятельно.

Поскольку собственных рудников люди не имели, их короли готовы были друг другу глотки рвать за монопольное право поставлять гномам продовольствие, кожу, вина и ткани в обмен на золото, серебро, медь, олово, бронзу, свинец и в меньшей степени хорошую сталь и оружие. Вот только природные условия и отдаленность восточных окраин не позволяли кому-то из людских правителей заполучить всю восточную торговлю в одни руки.

Ну а теперь вернемся к Уолтеру второму. Его пьяное величество, что называется, "жаба душила" из-за того, что у подножия Белых гор существовал единственный вольный город, который так и назывался - Фрайгард. Город был основан купцами, издавна торговавшими с гномами, чуть ниже непроходимых порогов, как место где можно было передохнуть после долгого пути и перегрузить товары сначала с галер на склады, а потом уже и на повозки. Вначале на месте Фрайгарда образовалась временная стоянка для купеческих кораблей, постепенно разросшаяся в самый настоящий город с постоянным населением. Самым пикантным в данной ситуации было то, что никто толком и не знал: а на чьей собственно, земле вырос Фрайгард?

Королю Уолтеру до чесотки в ладонях хотелось наложить лапу на такой источник доходов. Ведь налоги в торговом городе можно было бы собирать в самых настоящих золотых и серебряных монетах, что было пределом мечтаний для всех правителей нищего аграрного Запада.

Вот и задумал как-то Уолтер, заложить город своего имени поближе к Белым горам. В надежде, что оттуда можно будет как-нибудь и до Фрайгарда дотянуться. С подготовленного заранее плацдарма это всяко проще было сделать, чем вот так сразу рыцарей на дальний восток посылать.

Малоземельных крестьян, а равно и тех, кому наследственной земли и вовсе не досталось, в королевстве хватало. Собрать их и отправить на край света было не столь уж и сложно. По крайней мере, так показалось Уолтеру на первых порах. "Можно освобождение от поборов и повинностей лет на десять ввести, - почесав затылок, подумал король. - Нет, десять лет это уж слишком. Пусть будет пять".

В итоге, отправили королевские чиновники, без малого, три сотни живых людей черт его знает, куда и благополучно забыли о монаршей инициативе. Сам же монарх, свалив все на чиновников, вновь пустился во все тяжкие. Ну, то есть пиры - турниры и снова пиры. Во время очередного "просветления" король как-то вспомнил про "заложенный" им Уолтергард.

- И как там мой город? - благодушно вопросил он двух подвернувшихся под руку чиновников.

Те в ответ сперва помялись, а потом проблеяли нечто невразумительное.

- Как так, не имеете проверенных сведений?! - взъярился король. - Завтра чтобы духу вашего здесь не было! Садитесь на галеру и отправляйтесь на восток с проверкой.

Результатов ревизии Уолтер не дождался. Толи не похмелился вовремя, толи еще чего. В общем: "Король умер. Да здравствует король!". И тот, который "Да здравствует", наследник тобишь, выяснив все обстоятельства, название Уолтергард вычеркнул, сохранив поселению имя, которое сами же крестьяне и придумали. На город оно не тянуло. Не знал "мудрый" король, что расчистить участок под пашню посреди вековой непролазной чащи это запредельно тяжкий труд, для человека вооруженного только топором и деревянной лопатой с узкой полоской железа на конце. Не подумал он и о том, что сеять зерно надо вовремя. Что невозможно уложить в один сезон и дальнюю дорогу, и лесоповал, и выкорчевку столетних пней, и пахоту, и сев. В итоге непродуманной авантюры, одни переселенцы, так и не дождавшись первого урожая, закоченели в своих землянках, не в силах подняться и принести дров. Другие, разбежались, кто куда. Кто-то просто сгинул в лесах. Кто-то, шатаясь от истощения, добрел-таки до Фрайгарда и рухнул в воротах на колени, слезно вопия о помощи. Остались в селении и выжили лишь самые сильные и стойкие те, кто не сдавался, не смотря ни на что, кто боролся до самого конца и зубами цеплялся за жизнь.

На момент описываемых событий деревня Лысые холмы насчитывала девяносто семь дворов, разбросанных, как попало, вкривь и вкось вдоль единственной деревенской улицы, извивавшейся пыльной лентой меж двух безлесных пригорков, давших название поселению. Домики слепленные из дерева и глины выглядели весьма нарядно благодаря известковой побелке и выкрашенным в разные цвета балкам несущего каркаса, живописно делящим белые стены на разные замысловатые фигуры.

Крытые потемневшей соломой пестрые строения были повернуты, как в сказке: "к лесу передом", а к реке задом. Обширное пространство между рекой и подворьями занимали сады и огороды, а чтобы попасть на свое поле, крестьянину достаточно было просто выйти со двора и перейти утоптанную людьми и скотом улицу. Узкие полоски расчищенных полей тянулись к видневшейся вдали темной стене девственного нетронутого леса, росшего здесь от начала времен. Вековые, непролазные чащи окружали поля и саму деревню с трех сторон. Единственной артерией связывавшей этот "медвежий угол" с густонаселенными областями королевства являлась полноводная река Гарган, по которой могли проходить даже крупные парусные суда.

Из единой, если можно так выразиться, гармонии выбивалась лишь одна постройка, возведенная у самого подножия восточного холма. Речь здесь о длинном здании, имевшем два полных этажа, жилую мансарду с застекленными окнами и сверх нее чердак под высоченной крутой крышей с плоскими каминными трубами. В отличии от всех прочих деревенских строений это здание было повернуто своим фасадом не к лесу, а к реке, у самого берега которой оно собственно и стояло.

Этой самой большой постройкой в селении, как не сложно догадаться, являлась таверна, возведенная неким Гунтером Фраем, поселившимся в Лысых холмах вместе с женой и двумя детьми двадцать лет назад. Со временем семейство Фраев увеличилось. К двум подросшим мальчишкам прибавились две девочки очень похожие на мать Ирму - такие же курносые, конопатые с густой гривой огненно-рыжих волос. Сыновей Фраи называли близнецами, что вызывало в деревне нескончаемые пересуды. Больно уж разными были парни для близнецов, и с каждым годом эта разница становилась все заметней. Михель, тот видно, в отца пошел. И лицо, как блин круглое и нос картошкой и волосы, как у Гунтера - цвета соломы пшеничной. Фигура опять же, что у отца, что у сына - поперек себя шире. Коренастые, коротконогие, пузатые, ровно гномы какие-то. А вот Ульрик другой. От своего братца он отличался, как породистый жеребец от крестьянского мерина. Его темные каштановые кудри вызывали зависть у иных девиц, до того они были густые и волнистые. Нос Ульрик имел тонкий с легкой горбинкой, брови вразлёт. Лоб высокий. Губы крупные, малость пухловатые были четко и изящно очерчены, но женственного вида они парню не придавали потому как, располагались над довольно массивным подбородком, делавшим вкупе с широкими скулами лицо Ульрика вполне достойным мужчины сурового и мужественного. К названому образу следует добавить еще и светлые, как небо севера глаза, напоминавшие матовую сталь гномов. Что касается фигуры, то шириною плеч Ульрик мог поспорить с отцом, а ростом превосходил его на голову. И быть бы ему первым парнем на деревне и женихом завидным, кабы не посмеялись над ним боги, наделив дюжего красавца скудным разумом.

Глава 4

Волков сбежал с пригорка прямо в разбитый за таверной сад, пронесся по петлявшей меж деревьев тропинке и заскочил в раскрытую настежь дверь кухни. Там он на несколько секунд задержался, выровнял дыхание и вооружился. Кухня делила таверну на две неравные части и имела три двери.

Одна из них выходила в сад, другая вела в большой обеденный зал, а через третью дверь можно было пройти в малый зал для благородных. Поскольку голоса доносились из общего зала, то туда Сергей и направился. Поначалу ему было страшно до дрожи в коленях, но отступать было нельзя. Волков ясно понимал: стоит лишь единожды поддаться слабости - дальше покатишься вниз по наклонной, без возможности вернуть себе самоуважение.

Придушив, возмущенно пискнувший страх, Сергей толкнул слегка приоткрытую дверь заостренным носком сапога и решительно шагнул через порог. В правой руке он держал широкий топор, выдернутый из колоды для рубки мяса, а в левой - большой разделочный нож.

Одного беглого взгляда хватило, чтобы оценить обстановку. Дверь, через которую вошел Волков, располагалась между парадным входом и длинной дубовой стойкой, на которой разливали напитки для посетителей таверны. Вдоль выбеленных стен под раскрытыми по теплому времени окнами были расставлены в два ряда массивные столы с лавками. Часть дальней стены занимал громадный камин, сдвинутый вправо подальше от деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. В данный момент главные события разворачивались как раз около этого камина. Там сбилось в кучу большое семейство Фраев, включавшее кроме старшего поколения, еще и Михеля с молодой женой, прижимавшей к груди недавно родившегося ребенка, второго, чуть постарше, держал сам Михель. Рядом с сыном и невесткой стояла бледная Ирма и крепко обнимала, прижавшихся к ней дочерей. Растерянный, перепуганный Гунтер пытался заслонить собой жену, детей и внуков. Позади хозяев тряслись и всхлипывали четыре служанки. Беззащитную группу обступали полукругом семеро вооруженных мужчин, напоминавших волчью стаю, окружившую отбившихся от отары овец.

Мужчины были одеты в серые и коричневые приталенные куртки со стоячими воротниками и множеством густо пришитых деревянных пуговиц. Полы курток доходили до середины бедер, рукава очень широкие у плеч ниже локтей были сильно заужены. Узкие холщовые штаны были заправлены в короткие сапожки с заостренными носками, их разрезные голенища застегивались с боков на ремешки с пряжками. На широких поясах бандитов справа висели ножи или кинжалы, а слева - оружие подлинней.

Непривычная одежда участников драмы в первое мгновенье вызвала у Волкова иллюзию театральной постановки, несмотря на то, что он и сам был одет в точно такую же куртку только из более тонкого холста. Трудно ему было вот так сразу перестроиться на адекватное восприятие иного мира, иных порядков, иной жизни.